Мириам тяжело вздохнула, и прислонилась спиной к одному из тюков, заброшенных в повозку, понимая, что она еще слишком мала, и, быть может, глупа для того, чтобы он услышал ее. Реми решительный, умный и выносливый, а она всего на всего та, кто доставляет ему неприятности. Что она могла дать ему? Ее гнали отовсюду. Ее опасались, как животное, всегда готовое напасть. Даже мать, родив ее, не прижила к груди, а бросила в канаву. Девочка нахмурилась еще больше, когда увидела, как старый погонщик то и дело косится на нее из-под своих густых темных бровей. Как только повозка подъехала к торговым рядам, она незаметно соскользнула с нее, не желая больше пугать старика.
У лавок, как всегда, было шумно. В этой части города можно было найти дорогие ткани, южные специи, сочные плоды, но больше всего Мириам любила шатер оружейника — там водились самые толстые кошельки, но она никогда не решалась красть у воинов, оттого что день за днем становилась все заметнее, а руки теряли былое проворство. Ей нравилось, устроившись чуть поодаль, наблюдать за тем, как мужчины выбирают для себя клинки, смертоносные и опасные. Случалось, что кто-то из них находил верное оружие и тогда даже самый, казалось бы, слабый мужчина вмиг преображался и становился сам опасным и смертоносным. Так было всякий раз, когда оружие было верным.
В этот раз Мириам не хотела останавливаться, не хотела, но стала неподвижнее камня. Лишь на миг. Она разглядела сквозь толпу мужчину. Он был облачен в светлую тунику, расшитую золотыми нитями, подхваченную широким кожаным поясом. На поясе висел тугой кошелек, до отказа забитый монетами. Там было многим больше двадцати серебряников. Он рассматривал кованые мечи. Сталь играла на солнце. Торговец говорил что-то ему и тот хохотал, запрокидывая голову, а его мягкие черные кудри трепал ветер.
Как завороженная девушка двинулась вперед. С молодым богачом у лавки стояли два спутника, двое мужчин невысоких и крепких. Она никогда не видела их раньше. В городе, чьи берега подпирали море, так было всегда. Эта земля не запоминала лиц вновь прибывших, быстро забывала ушедших. Глядя на мужчин, Мириам улыбнулась прочувствовав, как заколотилось ее сердце. Эти трое были беспечны. Толпа наказывается за подобную неосмотрительность.
Она подкрадывалась ближе. Где-то играла музыка. Богач взялся за резную рукоять тяжелого боевого меча.
— Я — тень, — с губ девушки снова слетели эти слова, как древнее словно мир заклятие, способное взаправду сделать из нее невидимку.
В ее ладони был зажат клинок, крохотный и послушный. Ее чутье уличной воровки повело ее чуть дальше между торговыми рядами, туда, где можно было получить свою добычу, оставшись незамеченной. Она шла к единственному выходу с площади, краем глаза наблюдая за молодым богачом.
Остановившись у лавки с сочными ароматными персиками, Мириам ощутила, как сжался ее пустой желудок.
— Чего уставилась, оборванка? Пойди прочь! — зашипел на нее торговец фруктами. — Пока ты здесь околачиваться вздумала, у меня никто ничего не купит! Пошла прочь!
Девушка попятилась и тут же получила тяжелый толчок в спину. Ей не удалось бы удержаться на ногах, если бы чьи-то руки не обхватили ее. Она не сразу взглянула в лицо своему спасителю — сначала она разглядела светлую ткань, расшитую золотыми нитями. Охнув от удивления, она отступила на шаг. Если у воров и существовали свои боги, то это было определенно дело их рук.
— Простите, милорд, — пролепетала Мириам, как можно более жеманнее, и бросила на богача короткий взгляд из-под густых ресниц.
Мгновения хватило на то, чтобы девушка подтвердила свою догадку — от незнакомца пахло морем. Его соленый запах был едва различим в этом месте, где смешались ароматы специй и гниющих потрохов, но она почуяла его. Так пахло от Реми, и она уже не сомневалась в том, что перед ней чужеземец.
По его узкому скуластому лицу скользнула пренебрежительная усмешка. Он смотрел на нее глазами человека всезнающего и властного. Мириам поспешила склонить голову, и уйти с его дороги. По ее спине пробежал холодок, ею овладело нехорошее предчувствие. Она вдруг ощутила себя маленькой настолько, что самым лучшим решением для такой букашки было сбросить этот проклятый кошелек прямо здесь, в толпе, и бежать прочь со всех ног.
Но там было многих больше двадцати серебряников.
Кошелек был тугой и тяжелый, а это значило только то, что богач скоро обнаружит пропажу. Он помещался в широкий рукав платья Мириам, чтобы не потерять свою добычу, она прижала руку с кошельком к животу и согнулась. Так посторонний, увидев ее, сказал бы, что она больна, но никак не воровка.
