Его брат, его темная родная кровь, исполнил то, что обещал — он вернул в Дагмер пегую кобылку Мириам, которую сам вспугнул во время последней встречи в лесу. Это стало поводом для радости девушки, именно поэтому Ивэн был ему немного благодарен за верность слову. В конюшне пахло сеном, навозом и поздней осенью, отчего юноше там было приятно находиться. Он наблюдал за Мириам, за тем, как она обхаживала свою Звездочку.
Сегодня она, отослав конюха прочь, сама смыла с нее грязь и теперь бережно расчесывала мягкую гриву. Ему нравилось смотреть на нее. В ее присутствии он словно становился целым, но никак не мог разъяснить себе это, подобрать правильное слово.
— Не каждая кобыла подпустит мага к себе, — улыбалась Мириам. — А эта меня любит.
Словно в подтверждение тому лошадь тихонько фыркнула и смешно задергала ушами. Ивэн счел время подходящим для лакомства и потянулся к корзинке с яблоками и морковью, принесенной из замковой кухни.
— Держи! — предупредил он и подкинул красное яблоко в воздух.
Девушка ловко поймала его одной рукой и протянула своей любимице. Та нетерпеливо захрустела сочным плодом.
Ивэн приметил, что Мириам не обронила и слова о Галене, не говоря о благодарности, словно Звездочка нашла дорогу в стойло сама. За дни, проведенные в замке, юноша понял, что об Аароне может расспрашивать сколь угодно — она отзывалась о нем с упоением и горящими глазами, но слыша имя его первого сына, она становилась мрачнее тучи.
— Я вспомнила, как Морган обещал тебе любого коня из королевских конюшен, — улыбнулась девушка Ивэну, приобняв Звездочку за шею. — Кто же тебе понравился?
— Тот, что черен, как сама тьма, — признался он. — Я хотел бы угостить его.
— Он откусит тебе пальцы, — расхохоталась Мириам. — Внутри он такой же черный, как и снаружи. Это боевой конь из Корсии. Его прислали в дар твоему отцу, вот только оседлать его никому не удалось.
— Я не знаю, какой из меня король, но наездник — превосходный, — бросил юноша с небрежным вызовом.
Выхватив из корзины еще одно яблоко, он направился к стойлу, в котором стоял приглянувшийся ему конь, огромный и устрашающий, с широкой грудью и крепкими ногами. У Ивэна захватило дух от его красоты, и он захотел заполучить этого коня, как только увидел собственное отражение в черных блестящих глазах.
Мириам окликнула его, но он не остановился и лишь улыбнулся, услышав, что она последовала за ним.
— Ты же не думаешь войти к нему?
— Знаю, что это может быть опасно, но я научен обращаться с лошадьми, — отозвался Ивэн. — Все это время он ждал меня. Вот увидишь.
Дворцовая конюшня была достаточно велика. Разномастные лошади игривые, безразличные или же сонные, чувствуя присутствие людей, выпрашивали внимание и угощение. Все, кроме массивного коня из Корсии. Он флегматично стоял, отвернувшись к стене, и не разделял оживления своих сородичей.
— Прости, что не зашел к тебе сразу, — обратился юноша к нему, облокотившись на ограждение стойла и протянув яблоко на раскрытой ладони.
Мириам встала рядом с ним так, что они соприкасались плечами.
— Как его зовут? — спросил Ивэн, понимая по взгляду девушки, что та разделяет его восторг, но опасается.
— Если он выберет тебя, ты сможешь сам понять это. Придумаешь ему имя.
Конь лишь косился на пришедших незнакомцев, беспокойно встряхивая лохматой лоснящейся гривой. Юноша, потеряв терпение, сам захрустел спелым яблоком.
— Зря ты отказался, — оповестил он животное. — Но не думай, что я сдаюсь, ведь я стану приходить к тебе каждый день.
— Хотелось бы знать, кто из вас двоих окажется более упертым, — заключила Мириам, не скрывающая облегчения, испытанного оттого, что Ивэн проявил осторожность и не ринулся в загон к коню, наделенному крутым нравом. Она рассчитывала, что ему приглянется кто-то иной, более мягкий и покладистый, но этого не случилось.
Ивэн лишь улыбнулся девушке. Ее сомнения были для него вполне понятны — она слишком мало знала о нем и думала, что его жизнь до приезда в Дагмер, прошла за книгами и молитвами. Юноша мысленно поблагодарил отца за возможность видеть удивление в глазах Мириам, хотя понимал, что тот позаботился о его воспитании вовсе не для того, чтобы он демонстрировал его девушкам.
— Думаю, мы засиделись здесь, — выпалила она, небрежно стряхнув с его плеча соломинку, упавшую с утепленной крыши. — Еще немного и про нас поползут слухи.
Она шутила, но говорила подобное так часто, что Ивэн начинал злиться. Он желал видеть ее, не оглядываясь на возможные сплетни и не слушая предостережений. Но собственное имя и будущая корона его ко многому обязывали. Смятение нападало на него все чаще — он не был уверен в том, что поступает должным образом. Изо дня в день, находясь в Дагмере, ему представлялось, что он жонглирует горящими поленьями и каждое неверное движение может привести к краху. Ему было стыдно, но более всего его занимала Мириам.
