— Пальцы? Я отрежу ему кое-что другое, — бросил Янош, перемахивая через непроходимый куст.
— Пли!
Стрелы вновь вспорхнули над головами и, в этот раз, принесли за собой крик боли.
Это была не сотня. Следом за магами наступали остатки того отряда, на который и должен был напасть Пятый полк. Морган первым взвился на скалистый холм, усыпанный валунами, и оглядел преследователей. Они наступали быстро, но разрозненно.
— Будем стоять насмерть, милорд, — один из лучников, немолодой, со скорбным лицом, натягивал тетиву, ожидая очередного приказа. — Если кто-то из них доберется до сотни Тадде — мы проиграли.
Морган оглядел холм. Дюжина лучников выглядывала из своих укрытий то здесь, то там. Южане подбирались все ближе. Он не мог сказать, сколько их затаилось в сумерках — никто из них не рвался вперед с боевым кличем.
— Морган! — стрелы вновь запели, но не заглушили приказ Артура, упавшего на колени у подножия холма. — Бей!
— Заряжай!
— Пусть знают, что с нами маг, милорд, — тихо прохрипел старый лучник, закладывая новую стрелу. — Сбейте их спесь. Жалкие бастардовы ящерицы. Вздумали, что могут подмять под себя долину Ангеррана! Ха!
Принц медленно подбирался выше, опираясь на магов из двух разных миров. Их свела вместе лишь война против семьи Руаль, разглядевшей в них выродков, достойных лишь смерти, и Артур мог зваться самым страшным из них оттого, что на его бурые кудри со временем ляжет корона. Мир не знал королей-магов и оттого содрогался, готовясь встретить правителя, наделенного силой, немыслимой ранее. Янош Пратт и Касс Форсетти разные, как мгла и свет, готовы были биться за каждый клочок земли. Но им не было дела до короля Мелора — они бились за принца, похожего на них своим даром, как сказали бы на Севере, или же пороком, как сочли бы на Юге.
— Бей же! — крикнул Пратт, но Морган уже не видел его.
Он закрыл глаза, зажмурился крепко, насколько только смог. Разозлился, впервые по-настоящему рискнув выудить из глубин честности, за кого пришел сражаться сам — за мага Артура или же короля Ангеррана Мелора. Ответ, запрятанный слишком далеко, так и не явился ему.
«Я буду биться за семью, — подумал он, сдирая с оледеневших рук короткие перчатки. — За вековое родство, случившееся так давно, что могло перестать быть правдой».
— Они хотят видеть магию, я покажу им ее, — слова отяжелели и перестали принадлежать ему.
Он готов был поклясться, что помедли он еще, старый лучник плюнул бы ему под ноги как трусу. Но этого не случилось. Старик кричал ему что-то вслед, где-то вдали слышалась брань Пратта, но Морган не желал слышать ничего. Перепрыгивая с валуна на валун со звериной ловкостью, он молился лишь о том, чтобы она не оставила его. Прыжок. И ему показалось, что он вовсе не коснулся земли. Он чувствовал, как южане глядят на него во все глаза, надеялся, что кто-то от удивления раззявил рот. Никто из них не должен был оторвать взгляд, заметить взбирающихся на холм магов. Поднявшись на самый высокий из камней, он обернулся к врагам и, наконец, ударил так сильно, что закружилась голова. Его сила обрушилась с неба, как кулак Создателя. Земля взметнулась вверх вместе с камнями, палой листвой и пылью. Он желал напугать руалийцев и ударил по пустой прогалине, но кто-то из них взвыл, и Морган опасался, что из-за этого крика никто не различит его слов. Он заговорил на ломанном староюжном наречии, на языке, едва ли поддавшемся ему.
— Я — Морган Бранд из Эстелроса, и я здесь, оттого что вы принесли в земли Толдманнов свои мечи, — он вскричал изо всех сил, косясь на своих спутников, убеждаясь, что те добрались до надежного укрытия. — Кто из вас здесь по собственной воле? Кто верит в своего короля и хочет войны? Тот, кто хочет жить, пусть бросит меч и уйдет. Оставшимся мы несем смерть!
Морган прорычал свои последние слова, взметнув кулак к небу. Лучники за его спиной отозвались одобрительными возгласами.
— За Артура! За Ангерран!
Белое пламя осветило камни, заплясало на траве, взметнулось на ветви деревьев. К нему мгновенно присоединился настоящий желтый огонь с красными языками — Форсетти укрылся позади Моргана, смотря на оба поля битвы с высоты. Пратт остался рядом с принцем Артуром и легко сметал с ног бегущих врагов. Немногие из лучников продолжали тратить стрелы. Совсем молодой мальчишка, которого приметил Морган, зажал нос рукой, и вовсе не стремился видеть то, что умирало, шкварчало, кипело у подножия холма. К смертоносности магии нельзя было привыкнуть также как к омерзительной вони горящей плоти. Южане поддались панике прежде, чем Морган ударил по ним. Удирая, почти никто не думал об укрытии. Самых нерасторопных все же настигали стрелы.
— Вперед!
