У них не было времени для ликования. Как только подступы оказались чисты, Артур приказал лучникам двигаться через холм — Пятый королевский полк все еще бился у прилеска. Принц хромал, но уже сам взбирался на вершину. Морган дожидался его, чтобы протянуть руку. Его больше не сковывал холод. От крови и дыма, от криков ярости и боли он чувствовал себя хмельным. По ухмылке Артура он видел, что тот несет ему очередную колкость, дружескую насмешку и ему не терпелось услышать ее.
Где-то в гуще боя успел ударить Форсетти — яркая вспышка озарила все вокруг и тут же погасла. Морган оглянулся на нее и тут же безотчетно ощутил, что в следующий миг все оборвется. Все вокруг заволокла беспросветная мгла, прежде чем он успел осознать то, что увидел.
Арбалетный болт вошел в шею Артура мягко, бесшумно, пробив ее насквозь. Он глядел широко распахнутыми глазами на Моргана прямо у его ног, не успев забраться на последний выступ. Его губы шевелились, но вместо слов с губ лилась кровь.
Те самые лучники, что выкрикивали имя своего принца с гордостью, теперь смешали его с ужасом. Но Морган не видел их. Он не мог приметить, что старик, которого он встретил на холме, бросился к Артуру, как и тот юноша, не выносивший запаха войны. Морган смотрел на южанина в багровой куртке саламандр, стоящего среди камней. Он был немногим старше принца, которого убил. Статный, благовидный юноша и, очевидно, безгранично смелый и верный своему королю. Он выжил среди тех, кто умер, и не бросился в бегство среди тех, кто остался жив. Он закладывал в арбалет новую стрелу, и Морган знал, что та предназначалась ему.
Он не ощутил жалости, когда поднял юношу над камнями, и его позвонки стали выгибаться один за другим, противоестественно корежа тело. Юноша закричал почти сразу, но не громче, чем кричал сам Морган. Их объединила боль, непостижимая в своей многогранности, но смерть встретила лишь одного из них. Морган ослабил хватку, когда понял, что та навсегда приняла южанина в свои объятия. Безжизненное тело тряпичной куклой упало у подножия холма туда, где тлели сотни других. А Артур лежал в окружении своих лучников, и его кровь струилась за ворот, заливала камни и землю, которые ему никогда не достанутся.
— Нет, нет, нет, нет… — как одержимый шептал Морган, бросившись к принцу, зажимая его рану руками. Кровь пульсировала, стекала между пальцев и была горячей, как расплавленное серебро.
— Он мертв, — не своим голосом проговорил Пратт, который увидел все, но не побоялся положить руку на плечо Моргана.
— Я все исправлю! — прокричал тот, в ярости вывернувшись из цепких пальцев.
— Вперед! Я сказал вперед, трусливые псы! — неожиданно рявкнул на лучников воин, и его голос стегнул Моргана как хлыст.
Стоя на коленях в крови друга, он силился одолеть охвативший его ужас. Ледяными лапами тот сжал ему сердце, но Морган боролся, не желая отдавать ему и разум. Он готов был впасть с отчаяние от дикой пляски войны, но больше всего — от того, во что он превращался, почуяв ее.
— Если ты боишься, значит ты уже мертв, — Морган пробубнил себе под нос слова, что так любил повторять Кейрон, а до него — его отец, и все его предки.
Он закрыл глаза Артура, оставив на его лице следы потемневшей крови и земли, а Янош Пратт нависал над ним скалой.
— Доставай меч, и дерись так, словно знаешь, что война не терпит праведных и милосердных, — он снова бесцеремонно сжал плечо Моргана, но на этот раз заставил его встать. — Бери меч, иначе умрешь.
Они вновь вернулись на вершину, с которой были видны стены города, у которых то и дело вспыхивали яркие проблески огня. На поле битвы, раскинувшемся перед ними, его больше не было. Они шли быстро, и их сапоги то и дело путались в траве, восходящей до колен. Морган наконец достал из ножен на спине свой меч — он подумал, что Артур хотел бы увидеть бегущих южан вместо беспросветной скорби. Он был должен ему оттого, что не разделил предназначенные им стрелы.
Воина, что бросился на него первым, он оторвал от земли и бездумно вспорол его мечом в опустошении, в беспросветной темноте. Он продвигался вперед шаг за шагом, отбивая, рассекая, пронзая, рубя. Лезвие врез
— Сдохни! — выдохнул он, очередной раз обрушив меч.
Руалиец с перекошенным от страха лицом нашел в себе силы увернуться от удара, но тут же напоролся грудью на топорик Пратта — тому пришлось упереться сапогом в его спину, чтобы выдернуть лезвие. Они так и шли бок о бок, прикрывая друг друга, вырывая из-под ударов союзников. Воздух вокруг искажался и резал глаза — прилесок, в котором засела сотня, теперь погибал также стремительно, как десятки людей возле него и сотни под стенами Ангеррана. Двое магов, что ввинчивались в гущу боя как пробка в бутылку, умело сеяли панику, пускай порой оба не видели куда шли.
— Смотри! — завопил Пратт Моргану, подсекая его противника под коленями.
