Выглядело это так, будто на крыло Фелп свалились заготовленные на сто лет вперед неудачи. Каждый удар чуть-чуть запаздывал, каждый выпад проходил на волосок мимо цели. Атаки, которым полагалось бы смять Сигрид, миновали ее на ладонь. В решающий момент подламывались колени. Скользили по песку ноги. Валин не мог бы ткнуть пальцем, сказать: «Вот. Вот это был кеннинг!» Сигрид сражалась в сердцевине вихря. Ее клинки слились в мутное пятно, ноги неустанно переступали, но лицо ни разу не утратило выражения снисходительного презрения.
К тому времени, когда пятеро кеттрал стонали, лежа на песке, у нее даже дыхание не сбилось. Она взглянула на противников, покачала головой и издала ужасный звук – что-то вроде мучительного кашля. Валин далеко не сразу понял, что она смеется, что этот сдавленный горловой хрип – все, на что способен обрубок ее языка. Потом она, вздернув подбородок, оглядела толпу, сплюнула кровью и заговорила. Из этих прекрасных губ вырывались невразумительные обломки слов.
– Моя высокочтимая соратница, – перевел Ньют, – хотела бы поблагодарить командира Фелп и ее солдат за увлекательную схватку.
У Сигрид дрогнули уголки рта. Когда она шагнула за край арены, Блоха вздохнул, а Ньют принялся сгребать выигранные монеты в блестящую кучу.
Сигрид са-Карнья была на свой лад не менее опасна, чем Блоха, а сейчас она стояла за спиной Валина на краю поляны. Валин ее, конечно, не видел, но чуял – чуял сквозь жасмин и лаванду ее кровь и, горячее крови, ее ярость.
– Что скажешь, Сиг? – обратился к ней Блоха. – Правда, что Балендин сосет наши эмоции? Такое возможно?
Женщина долго не отвечала. А когда ответила, обрывки звуков перевел подошедший с другой стороны Афорист.
– Моя очаровательная соратница говорит – да.
– На что – да?
– На все – да. Это не только возможно. Она считает, что Валин прав.
– Балендин это признал, – сказал Валин. – Еще в Костистых горах. Он над нами измывался, заводил нас и напрямик сказал: только для того и оставил нас в живых, чтобы сосать нашу ненависть.
– Пусть так, – сказал Блоха. – Что из этого следует?
Сигрид подавилась горстью звуков.
– Он силен, – сказал Ньют. – Сильнее Сигрид. Один из сильнейших ныне живущих личей.
– И набирает силу, – добавил Валин.
Он тысячу раз обдумывал это после Андт-Кила. Упившись ужасом одного человека, бедняжки Эми с Крючка, Балендин смог развалить целое здание. А теперь он стал предводителем ургулов, его боялись десятки тысяч – и кочевники, и аннурцы.
– Его сила растет вместе с его славой, – пояснил Валин. – Чем больше перед ним врагов, тем он сильнее, если только враги знают, кто он такой.
Сигрид выдавила несколько фраз и замолчала. Впервые Ньют не спешил переводить.
– Что там? – спросил наконец Блоха.
Валин слышал, как качает головой Афорист.
– Темные слова гасят и самое яркое пламя, – сказал подрывник.
– В темноте мы уже побывали, – ответил Блоха. – Что она сказала?
– Сказала, если Валин прав, колодец Балендина так глубок, что он движением мизинца может утопить в нем легион.
– Что же не топит? – нахмурился Валин.
– Значит, – задумчиво проговорил Блоха, – кто-то ему мешает.
Они все утро поднимались по огромному столбу света и воздуха в Копье Интарры. У Адер уже на десятом этаже заныли ноги, потом в них забилась кровь, потом мышцы загорелись огнем. Когда она останавливалась перевести дыхание, колени неудержимо дрожали. Во рту пересохло, горло саднило, цеплявшиеся за перила пальцы свело так, что они напоминали когти. На полпути до темницы она почувствовала близость обморока, а ведь ее страдания были ничто в сравнении с мукой Майли.
Три дня, прошедшие с их встречи, слезный сон продолжал свое злое дело. Глаза девушки провалились в заплывшие синяками глазницы, кожа пошла желтушными пятнами, болезнь содрала с нее здоровую полноту, оставив обтянутые кожей кости. С виду казалось, она на ногах не удержится, не то что не взберется по лестнице, но она поднималась – медленно, стиснув зубы, задерживаясь, чтобы отдышаться или откашляться, спотыкаясь на ступенях, падая на колени, но всякий раз вставая. Дрожала, но не сдавалась – выбиваясь из сил, всходила по бесконечной лестнице к своей смерти.
Охранники Адер – Сыны Пламени в малом доспехе – сопровождали их: двое впереди, двое сзади. Они могли бы помочь: Майли была так мала, что солдатам нетрудно было бы вдвоем поднять ее на руки, но Адер отказалась от их помощи. Она доверяла Сынам Пламени, насколько вообще могла кому-то доверять – а могла она не слишком. Майли скрывала лицо под глубоким капюшоном, но рисковать Адер не хотела. Солдаты, даже верные, болтливы, и лучше не давать им повода для сплетен. Адер приказала Сынам двигаться на несколько шагов впереди и позади, чтобы те меньше видели и слышали, поэтому некому, кроме Адер, было помочь девушке подняться на ноги после падений.
