Если выживет, сможет накатать пособие, соперничающее с трудом Гендрана. Назовет его «Необдуманные предприятия: уроки, вынесенные из череды провалов». Ее идиотизму в отношении Быстрого Джака придется, пожалуй, посвятить отдельную главу. О нем надо будет помнить, когда вокруг замелькают клинки…
«Нет, – сказала она себе, переключая внимание на свои узы и стоявших с оружием наготове стражей. – О Джаке подумаешь потом, когда освободишься».
– Ну вот, – проговорил Раллен, нервно облизнув губы и глядя мимо Гвенны на вошедших. – Бочку под прицел. Тому личу со мной не равняться, но и он опасен, пока не опоили.
Именно на это Гвенна и рассчитывала. Как ни силен Раллен, непобедимым его не назовешь: не может он видеть все разом. Устав кеттрал предписывал сразу после захвата разделить пленных, но на такое Раллен пойти не мог. Или не захотел. Он не доверял своим, тем более в противостоянии с настоящими кеттрал, потому они все и оказались здесь, в одном тесном помещении, и пока Раллен занят Талалом, у Гвенны будет несколько мгновений.
– Вы трое, – приказал лич, махнув рукой окружившим ее солдатам. – Сомкнитесь, но будьте начеку. Я ее сейчас выпущу.
Воздух вокруг Гвенны расступился – будто перерезали невидимые веревки, и она стала медленно-медленно опускаться к полу. Ближайший из трех охранников торопливо шагнул к ней, поднял меч.
– Не так близко! – рявкнул Раллен. – Вам с ней не драться. Ваше дело – просто стеречь эту жалкую сучку, пока я разбираюсь с личем.
«Вот-вот, – подумала Гвенна, коснувшись ногами земли, – просто стерегите жалкую сучку».
И она, едва Раллен перенес внимание и кеннинг на бочку Талала, пока охранники еще не решили, что делать со своими мечами, сорвалась в движение. Ударом отбила первый клинок – целила ладонью по плоскости, чуть не рассчитала, порезала руку. Больно – не важно. Главное, она прорвала защиту этого парня и тут же кулаком размозжила ему гортань.
Она поднырнула под завалившееся тело, перекинула труп через плечо, придержала, как тяжелый плащ, и развернулась, подставив мертвеца под отчаянные удары двух других. Их клинки врубились в кости. Когда Гвенна скинула тело, оно потянуло за собой мечи и выдернуло их из рук ошарашенных вояк. Напряженными пальцами она ткнула в глаза тому, что оказался ближе, под его вопль выдернула пальцы и врезала сапогом по коленной чашечке второму. Отступила, когда тот повалился на нее, выхватила у него из-за пояса нож и метнула с плеча, проводив глазами кувыркающийся в воздухе клинок.
Чтобы снять охрану, ей понадобилось всего несколько секунд, но Раллену их вполне хватило, чтобы ударить ее новым кеннингом – снова сковать невидимыми цепями все тело и разбить голову. Ее нож еще не долетел до горла Раллена, и Гвенна уже готова была принять смертельный удар, отразить который ей было нечем.
Ее спас желтоцвет – те несколько лишних глотков, на которые она подбила лича. Отвар, давая ему силу, одновременно притуплял реакцию, а реакция его оказалась самой примитивной, самой естественной для того, кто видит перед собой свою смерть. Вместо того чтобы атаковать, он вскинул руку в древнейшем жесте самозащиты. Нож ударился о невидимую стену перед его лицом и соскользнул по ней на пол.
– Четверо на ногах! – выкрикнула Гвенна, разворачиваясь к бочке с Талалом и окаменевшим рядом с ней солдатам и одновременно наклоняясь к трупу за коротким клинком. – Стрелы и мечи…
Она не успела закончить, потому что на нее рухнула крыша. Так ей показалось – словно с высоты на плечи и на голову упала огромная тяжесть. Колени подломились, она ударилась головой об пол, увидела наползающую темноту…
Уши забил невнятный и яростный рев Раллена:
– Убью, Шарп! Полью твоей кровью кривое Халово древо…
Отринув боль и тошноту, она боролась с хваткой лича, искала брешь в накрывшем ее кеннинге. Над ней был только воздух, а чудилось – ее завалило грудой камней.
Упала она лицом к двери, к Быстрому Джаку. Пилот так и застыл на коленях, со связанными за спиной руками, и клинок по-прежнему грозил его горлу. Его сторож был, конечно, потрясен, он отвлекся, так что пилоту ничего не стоило вырваться, перекатиться, пинком отбить нож, вскочить на ноги и вступить, пропади он пропадом, в бой. Джак даже не попытался. Он смотрел на Гвенну остановившимся взглядом, круглыми от ужаса глазами, а если натягивал путы на руках, то лишь из звериного стремления к свободе. Воли к борьбе у него не было.
Гвенна хотела крикнуть ему: «Беги!», но воздуха в груди хватило только на стон. Краем глаза она отметила движение: приближался Раллен, сменивший чашу с желтоцветом на обнаженный клинок.
– Куда тебе со мной тягаться, Шарп?
Она была бы рада буркнуть что-нибудь злое и оскорбительное, но изо рта рвался стон с пузырями слюны, и она крепко сжала губы.
– Я намеревался тебя помучить для пользы дела. – Раллен напоказ помахал перед собой клинком. – А теперь… Теперь буду мучить вот за это, а потом ради чистого…
