— Расставаться, — грустно улыбнулась Коль. — Ты вырастил меня, а потом я просто уехала и оставила тебя.
— Непросто, — честно ответил он. — Но я был готов. К тому же это правильно. Ты родилась не для того, чтобы провести всю свою жизнь возле меня.
— Я сама не знаю, для чего я родилась.
— Как и все, — сказал Голд. — Но настанет день, когда мы узнаем. Спи, моя хорошая.
— Сплю, — улыбнулась Коль.
Он погладил её по голове и легко поцеловал в лоб. Он скучал по этому больше, чем думал.
Когда Коль заснула, Голд не вернулся на кухню, обошёл её стороной и вышел на террасу, с которой открывался дивный вид на океан. Вскоре его одиночество нарушил Чарльз Брайант. Он пригладил волосы и дёрнул за ворот рубашки, страдая от жары. В их любимом Нью-Йорке никогда не было так жарко. От ключицы до шеи Чарльза пролегал бледный тонкий шрам, и он смутился, когда понял, что Голд его заметил.
— Тут всегда так жарко? — спросил Чарльз, нервно приглаживая усы и бороду. — Ужасно. Но не так, как во Флориде.
— Слышал, там влажно, — отозвался Голд. — Но я никогда не был во Флориде. Здесь ветра холодные. И особо не расслабишься. Разве только вечером. Но зато очень живописно.
— Любуетесь видами? Думал, отдохнуть тут с недельку, — Брайант достал из нагрудного кармана пачку сигарет. — Вы не против, если я закурю?
— Пожалуйста.
— Реджина говорит, что они меня убьют.
— Вероятно, она права. Но бросать курить в вашем возрасте ещё опаснее, если верить фактам, которыми время от времени разбрасывается Белль, — сказал Голд. — Реджина просто проявляет заботу. Она всегда испытывала такую потребность. Как всякая хорошая женщина.
— Ваша жена, кажется, очень эрудирована, — отметил Брайант. — Пару минут назад она высказала несколько занятных идей.
— Не сомневаюсь, — усмехнулся Румпель. — Что же… Мы обменялись комплиментами в адрес наших жен. Что планируете нахваливать дальше?
— У вас чудесный дом! — засмеялся Чарльз.
— Это неправда, но спасибо. Вашего не видел.
— Дом — неудачный выбор. Но я, как и Реджина, надеюсь увидеть вас у себя в августе.
— Не вижу причин для отказа.
Чарли докурил сигарету, выудил из кармана маленькую пепельницу и затушил окурок.
— Я слышал о вашей фирме и о её последних делах, — снова заговорил он. — Вы правда курируете большую часть сделок по распродаже остатков корпорации Брэдфорда?
— Кто вам сказал?
— Слухами земля полнится.
— Да, правда, — признался Голд. — Но я это не афиширую.
— Хорошая была бы реклама.
— Реклама не та выгода, которую я пытаюсь извлечь из этой неприятной ситуации.
— И чего хотите вы?
— Вопрос не в том, чего хочу я, мистер Брайант, — возразил Голд. — Вопрос в том, что сейчас конкретно заинтересовало вас.
— Бумажные фабрики, — прямо сказал Чарльз. — Все пять, что принадлежали компании. Меня интересует возможность их приобретения до аукциона при самой низкой ставке.
— Вам нужен приоритет? — усмехнулся Голд. — Мистер Брайант, где же ваша хвалёная честность?!
— Если бы она и правда существовала, то я бы давно обанкротился, — без обиняков ответил Чарльз. — Так что вы скажете?
— Я обдумаю этот вопрос, — уклончиво ответил Голд. — Но зачем вам эти фабрики? Мне казалось, что этой частью вашей деятельности занят Джонатан.
— Мой брат решил, что больше не желает иметь со мной дел, — грустно ответил Брайант. — Он считает, что я выживший из ума старый дурак, который оказывает неоправданное доверие собственному отпрыску, хотя Уильям, между нами, даже в бессознательном состоянии не способен на те ошибки, которые когда-то совершил Джонатан.
— Ошибки Джонатана мне хорошо известны.
— Я знаю.
— Но я вам сочувствую, — почти искренне сказал Голд. — Я обдумаю ваше предложение.
— Я ещё не делал никаких предложений.
— Разве?
Чарльз рассмеялся и вернулся в дом. Через минуту Голд последовал за ним. Они как раз подоспели к приезду Генри и Вайолет с тремя детьми, что для многих стало неожиданностью.
— Я забыла упомянуть, что юный Томас на всё лето останется у Генри, — сказала Реджина и бросилась встречать прибывших.
Роланду это совсем не понравилось, но он поборол недовольство и сбежал по ступенькам следом за ней. Дети Генри с радостным визгом бросились к бабушке, а Томаса Роланд подхватил на руки, поздоровался с Генри и Вайолет и вернулся в дом. Из вышедших навстречу остались только Чарльз, Белль и Голд. Белль поприветствовала всех и увела Вайолет и Бена за собой на кухню.
— Бетани, ты выросла! — воскликнула Реджина. — Вот уезжаю и всё пропускаю!
— На один дюйм! — гордо сообщила девочка. — А ты оставайся у нас! Навсегда! Привет, Чарли! Здравствуйте, мистер Голд!
— Здравствуй! — весело сказал Голд.
— Привет, Бетт! — ласково произнёс Чарльз. — Хулиганишь?
— Только планирую! — подмигнула девочка и ушла вместе с Реджиной.
