— Нет. Вот и спрашиваю. Вдруг хороший, а лицо плохое. Бывает так, что личико-то ангельское, а гниль гнилью, — она была совершенно непосредственна. — Такое порой рассказывают о себе, что я начинаю чувствовать себя святой женщиной. Прям матерью Терезой. Хотя она ещё та душегубка проклятая. Я и то больше благотворительностью занимаюсь.
— Ну почему?! — она его бесила. — Почему я тебя слушаю?!
— Ты один, я одна. Вот и слушаешь. Мы можем…
— Нет, мы не можем! — рыкнул Голд.
— Мы можем просто пить и говорить. Даже договорить не даёшь! — Лин хлопнула его по руке. — Или заинтересовался?
— Не мечтай даже. Нет.
— Я такая страшная, малыш? — Лин будто опечалилась.
— Нет. Совсем не страшная. Просто даже если бы я был свободен, то всё равно не согласился бы, — сдержанно ответил Голд. — Не в обиду тебе. А ты очень даже красивая.
— Спасибо.
Бармен переключил канал, и с экрана на Голда внезапно уставился Джозеф Хеллер. Он сделал заявление касательно нескольких преступников, уверял общественность, что полиция только над этим и трудится, и что виновные вот-вот будут пойманы.
— Чушь! — насмешливо фыркнула Лин.
— Почему?
— Никогда Джо Хеллер не посадит этих парней.
— Почему же? — проявил интерес Голд. — Он вроде бы достаточно компетентен.
— Тогда никто не будет делать за него грязную работу, — просто сказала Лин. — Джо нечист на руку. Да ты и сам это знаешь, Ронни. Знаком с ним?
— Предположим. А ты-то откуда?
— Мы, скажем, тесно взаимодействовали, — она многозначительно подмигнула. — Донни купил меня для него. Давно. Ещё когда делился мною неохотно.
— Донни?
— Донни Страта. Тот, которого Хеллер не посадит.
— Друг Хеллера — шишка в преступном мире.
Голда это совершенно не удивляло.
— Точнее, брат.
А вот это удивило.
— У Хеллера нет брата.
— Значит, наврал Донни. И Хеллер тоже, — вздохнула Лин. — Но я сомневаюсь.
— Как так вышло? — негодовал Голд.
— Они неединоутробные. Донни часто болтал об этом в постели со мной. Мужчины часто болтают. То, что не могут сказать родным. То, в чём не признаются себе, — у неё была дурная тяга к болтовне по делу и без. — Донни всегда считал, что Джо — ошибка: какая-то баба просто захомутала его отца, будучи беременной не от него. А он, Донни, — дитя любви. На самом деле он просто всегда завидовал Джо, потому что тот умнее, успешнее. Потому что отец его признал официально. Потому что Донни — бандит, который разгребает за старшим братом дерьмо. А если бы не убирал, то Джо и вовсе бы посадил его. А за все подвиги Донни десять пожизненных дадут.
— И чем занимается Донни?
— Большим, чем эти бюрократы говорят, — Лин задумчиво бултыхала оливку в очередном коктейле. — Он скорее торгаш, нежели террорист.
— Наркотики, оружие?
— Наркотики, оружие, информация. Женщины. Всё, что захочешь.
— Он был твоим сутенёром? — ехидно улыбнулся Голд.
— Не совсем. Можно и так сказать, — она как-то странно, почти мечтательно улыбнулась в ответ. — Я предпочитаю слово «спонсор».
— А как можно найти Донни?
— А зачем тебе, малыш? — оживилась Лин. — Хотя, если честно, мне даже представлять не хочется.
— Не совсем для меня, — ответил Голд. — У меня есть приятели, которых заинтересовали бы его услуги.
— Ты можешь пожалеть об этом.
— Это уже мое дело.
— Прости, малыш, — тяжко вздохнула Лин. — Не могу.
У неё была обратная связь с этим Донни, но она опасалась, что Голд мог быть не тем парнем во всех отношениях.
— Не можешь или не хочешь?
— Я не знаю, зачем тебе это.
— Всё просто, — ответил Голд. — Бизнес. Его надо расширять везде, потому что эта территориальная политика вредит страшно. Например, у меня совсем нет связей здесь, но много в другом месте. А мне эти ограничения не по нраву, дорогуша.
— Донни непросто найти, — сказала Лин. — Но если кто-то хочет с ним связаться, то всегда звонит одному человеку.
Она попросила у Голда ручку и написала на салфетке несколько номеров и имя. Ручку назад не вернула.
— Понял, — кивнул Голд и спрятал салфетку во внутренний карман.
— Думаешь, обманываю тебя?
— Немного удивлён такой удаче, — ответил он. — Только и всего.
— Всё очень просто, — обаятельно улыбнулась Лин. — Если клиент стоящий, Донни меня наградит.
Позже, когда он, пьяный до невозможности, вернулся домой, то обнаружил ещё одну записку от Лин в пустом бумажнике. В ней значилось: «Прости, малыш. Я тут немного одолжила». А внизу была нарисована весёлая рожица. Она забрала четыре тысячи долларов: за сомнительную информацию он заплатил по двойному, а то и по тройному тарифу. Но он помнил, как она уходила с другим парнем. Вероятно, вернулась и посчитала, что украденной ручки недостаточно. На всякий случай Голд проверил, на месте ли всё остальное, и успокоился, убедившись, что больше ничего не пропало.
— А ручку могла бы и вернуть, — проворчал Голд, укладываясь спать тем утром. — Авантюристка.
Безумный план созрел ещё до завершения судебного процесса и заключался он в одной простой и одновременно самой сложной вещи: в похищении Донни Страты.
