Белль изложила предельно простой план дня, с оговоркой, что всё наверняка пойдёт не так. Потом последовали очередные размышления о том, кого с кем стравливать, то есть где кого посадить. Альберт от скуки начал теребить волосы на затылке и рассматривать полки с книгами, а Голд очередной раз подумал, насколько сильно он не хочет видеть всех приглашенных, и начал смутно припоминать, почему пригласил их. С присутствием Ив Голд мирился с радостью. Генри, Вайолет, Реджина и её муж были, можно сказать, семьёй, так что с ними тоже было ясно. А вот Хелен и Билл были так называемыми друзьями, и их присутствие было не таким уж и обязательным. Хорошо, что Винтеры проявили крайнюю степень благоразумия и от приглашения отказались. Ко всему прочему было неясно, сколько будет маленьких гостей. Привезёт ли Генри своих детей, а если да, то только ли своих? Приедет Ив с дочерью или одна? Глядя на Белль, Голд понимал, что и её это всё раздражает, и что она также с удовольствием проводила бы этот день как можно скорее и открыла бы глаза в следующем.
Вскоре подошёл Крис, услышал, как Белль высказывала всё то, о чём Голд только думал, и предложил взять детей на себя.
— И что ты будешь с ними делать? — скептически посмотрела на него Белль. — Сразу скажу: собак не трогать!
— Да я и не собирался собак трогать! — оскорбился Крис. — Я что-нибудь придумаю. Ал мне поможет.
— Ага. Спешу со всех ног! — усмехнулся Ал. — Сам выкручивайся. Мне тебя хватило.
— Это, между прочим, обидно!
— Не обижайся! — улыбнулся Альберт. — Просто тебя я люблю, а детей — нет.
В гостиную зашла Коль, обмахиваясь своей белой широкополой шляпой.
— На улице ад!
— Просто ветер сегодня слабый, — сказал Голд, поднимаясь ей навстречу. — Через пару часов станет полегче.
Она открыла было рот, чтобы ему ответить, но Адам оповестил их о приезде кого-то из гостей. Собравшиеся неохотно пошли к выходу. Пропустив всех вперед себя, Голд остановился на крыльце. Он молча наблюдал, как из такси выходят Реджина и Чарльз Брайант. Реджина улыбнулась ему и помахала рукой, и он ответил тем же.
— Я думала, Генри приедет раньше, — отметила Коль.
Забавно, но он только сейчас заметил, что она также осталась на крыльце. Тем временем Реджина обняла Роланда и поднялась по ступенькам к ним.
— Здравствуй, Коль! — она обняла девушку. — Последняя свадьба, которую я помню, была твоей.
— Неправда, — не согласился подошедший Адам. — А как же свадьба Лиама?
— Последняя, которую я помню, — рассмеялась Реджина. — Здравствуй, Румпель.
— Здравствуй, — кивнул Голд, предлагая ей руку. — Как там Нью-Йорк?
— Уже скучаешь? — спросила она, следуя за ним в дом. — Нью-Йорк как Нью-Йорк.
***
Свадьба Коль была и для Голда последней, которую он запомнил. Главным образом потому, что все остальные приглашения он одним изящным движением руки отправлял в мусорное ведро. И, признаться честно, это вряд ли огорчало тех, кто оказывал ему подобную честь. Он пропустил свадьбы Ив и Робин, в организации которых участвовала Белль, пропустил все эти чудесные шаги навстречу со стороны сторибрукского общества, ограничился подарком в случае своего подчиненного Джареда Корсака. Он не любил свадьбы, потому и избегал, но свадьбу дочери ни один отец не пропустит. Голд должен был признать, что это стало одним из самых значимых событий в его жизни, невзирая на раздражающие моменты, неприятных ему людей и само пребывание в центре огромной толпы. А толпа была и правда огромной, потому что поздравить молодожёнов явился чуть ли не весь город.
Организовывала всё, конечно же, Белль, а помогали ей Аврора и Ив и, совсем немного, Зелена, которая соорудила сложное заклинание, защищающее магию города от непосвящённых, и задействовала для празднества общественный парк. Сама церемония должна была проходить в местном монастыре, и проводить её должна была Динь-Динь, сменившая имя на Диану Белл.
И вот этот день настал. Голд, облачённый в лучший из своих чёрных парадных костюмов, стоял у входа в главную залу, взяв под руку взволнованную Коль, прекрасную, как никогда. На ней было чудесное голубое платье, идеально сочетающееся с её слегка загорелой кожей и густыми каштановыми волосами, а на голове красовался венок из голубых цветов, которые в тот день были повсюду. Из них состоял её букет, один был вставлен в петлицу на правом лацкане пиджака Голда, и также — на белом пиджаке Роланда, ожидавшего их у алтаря.
— Ну, вот и всё, — вздохнула Коль. — Что-то мне не по себе.
— Осталась пара шагов.
— Скажи мне что-нибудь ободряющее.
— Ты прекрасна, — улыбнулся Голд.
Коль только глаза закатила и крепче сжала его руку.
— Знаешь, мне тоже тут не нравится, — он в шутку потянул её прочь.— Давай сбежим!
— Папа! — рассмеялась она. — Ладно, пойдем.
И он подвёл её к алтарю, сопровождаемый взглядами многочисленных гостей, и передал её руку Роланду, а потом занял своё место в первом ряду возле Белль.
— У меня есть платок, если понадобится, — шепнула Белль.
— Думаю, ты оставишь его себе.
— Я знаю, — она всхлипнула, а Голд на секундочку прижался лбом к её плечу.
Церемония началась.
