Павел Рудягин с удивлением, которого не мог скрыть, осмотрел квартиру ювелира – двухкомнатное жилье в обычной панельной двенадцатиэтажке. Он почему-то думал, что ювелиры обитают в хороших квартирах в центре города, при этом жилища их напичканы антиквариатом и выглядят внутри как старинные усадьбы из-за количества раритетных предметов. А здесь все было не так… Современная мебель. Светлые обои. Впечатление, что находишься в квартире какого-нибудь менеджера средней руки. Был сейф, вмонтированный в стену, в шкафу стояла посуда, помещались фарфоровые статуэтки и милые вещички, которые стоили, видимо, недешево… А так, никаких тебе сокровищ… Хотя Паша понимал, что у него детские представления о жизни ювелиров.
– Что-то нашли?
– Нет.
– Убит из пистолета с глушителем, поэтому соседи ничего не слышали.
Никаких записных книжек, никаких записей…
– Унесли, – подытожила Светлана. – Оставлять было опасно. Вот и забрали с собой.
– Логично.
Она хотела что-то сказать, но сдержалась.
Все же одна зацепка у них была. Клочок бумаги, на котором только имя и фамилия – Серафима Васильева, подчеркнутые двумя волнистыми линиями.
Вот с этой Васильевой и следовало побеседовать.
Серафима Васильева напустила на себя суховато-отстраненный вид. Павел старался уловить ее настроение, обнаружить несостыковки в рассказе, поймать на волнении, взвинченности… Он прислушивался к своей более опытной коллеге Светлане, хотя понимал, что волнение допрашиваемой может быть вызвано самыми прозаическими и бытовыми причинами, никак не относящимися к случившемуся убийству, вроде неприятностей на работе или ссоры с любовником.
Серафима Васильева – золотисто-рыжеватые волосы, большие серые глаза. Ее можно было бы назвать красавицей, если бы не слишком строгий вид, отчего она напоминала учительницу.
– Как вы попали к Морицу Арнольдовичу Ламалину? Вы были знакомы с ним раньше?
– Нет. Не была. Я пришла к нему во второй раз, и мне сказали, что он убит. Сказал его помощник.
Павел переглянулся с Демченко. Да, когда обнаружили труп, то позвонили в магазин, сказали о случившемся помощнику, который снял трубку. А вскоре туда явилась и Серафима Васильева, которой сообщили о смерти ювелира.
– По какому вопросу вы связывались с Ламалиным?
– Мне нужна была консультация.
– Кто вам порекомендовал Ламалина?
– Никто. Адрес нашла в интернете.
– Консультация по поводу чего? – задала вопрос Светлана.
– У меня есть старое ожерелье. Я хочу узнать его стоимость.
– Почему вы пришли во второй раз?
– Для уточнения некоторых деталей.
– Каких? – Светлана задумчиво смотрела на Васильеву, словно взвешивая ее слова на весах. Врет – не врет. И похоже, чаша не клонилась ни в одну сторону.
– Время изготовления вещи, могу ли я ее продать.
– Вы договаривались о следующей встрече? – спросил Рудягин.
– Нет. Я пришла без предварительного звонка.
– Может быть, вы раньше все-таки были знакомы? Вспомните, где-то пересекались, виделись? Может быть, он вас вспомнил, а вы его – нет. Не заметили ли вы, что он вас узнал? – сыпала вопросами Светлана, помня о том, что имя и фамилия Серафимы Васильевой были подчеркнуты двумя линиями. Или ювелир увидел в этой девушке то, о чем она сама не догадывалась? Ее визит о чем-то напомнил ему? Или эта ниточка куда-то вела? Но куда, смогут ли они понять это? Скрывает ли Серафима какую-то информацию от них? И как это узнать? Демченко нахмурилась.
Васильева покачала головой.
– Думаю, если бы была с ним знакома раньше, то узнала бы.
– Дело в том, что, – Демченко подалась вперед, – ваше имя и фамилия были записаны на бумаге и подчеркнуты двумя волнистыми линиями. Мориц Арнольдович придавал важное значение вашему визиту, раз записал фамилию.
Васильева, похоже, была удивлена. Или казалась такой?
– Не знаю.
– Может быть, вы что-то сказали ему и тем самым о чем-то напомнили?
Васильева безучастно пожала плечами.
– Ничего не могу сказать по этому поводу.
– Как долго вы разговаривали?
– Минут десять. Не больше.
Здесь разговор прервался.
Позже Серафима вспоминала, что у нее было все же какое-то предчувствие. Всегда предполагается, что фортуна сначала посылает своих вестников, а потом уже является сама.
Дверь распахнулась, она повернула голову… На пороге стоял воплощенный бог – белокурый, мускулистый. Костюм не скрывал рельефные мускулы и крепкий торс. Голубые глаза смотрели куда-то поверх всех. При светлых глазах у бога была смуглая кожа и белокурые кудрявые волосы, собранные в небольшой хвост.
Светлана Демченко посмотрела на прибывшего прищурившись.
– Здравствуй, Леонард!
Но молодой мужчина не удостоил ее ответом.
– Эта? – кивнул он на Серафиму.
Павел Рудягин вдруг залился краской.
– Позвольте не тыкать свидетелям, вообще кто вы такой?
Светлана наклонилась и что-то сказала ему.
– И что? – негромко ответил Павел. – Мы допрашиваем свидетельницу…
– Дело передано мне.
– А приказ? – не унимался Рудягин. – Приказ есть приказ. Или мы должны вам верить на слово?
– Набрать начальство? – процедил сквозь зубы тот, кого назвали Леонардом.
– Да-да, потрудитесь… надо, чтобы все было по правилам.
