С загородного шоссе мотоцикл свернул вправо, дорога была обсажена высокими деревьями, от них пахло прохладой и сыростью. Серафима думала, что ее спутник сбавит обороты, но он, напротив, прибавил скорость. Ах-ххх… Она снова уткнулась ему в спину, зажмурив глаза. Сколько так они ехали, не знала. А потом – резкая остановка, чуть насмешливый голос:
– Приехали!
Серафима слезла с мотоцикла.
– Прошу пожаловать!
Снял шлем. Волосы рассыпались по плечам. Он бросил на Серафиму взгляд – свысока, надменный. Она не отвела глаза. По его губам скользнула усмешка. Он будет меня по-прежнему
Первое, что бросилось в глаза – ворота. Массивные. Чугунные. Свет от фонаря падал на них, блики скользили по растительному орнаменту… Гуджарап позвонил кому-то, вышел человек в костюме защитного цвета. О чем-то переговорил с Гуджарапом; ворота разъехались в стороны, пропуская их.
Он снова сел на мотоцикл. Кивнул Серафиме, чтобы она шла рядом с мужчиной в защитном костюме.
Вскоре она оказалась в просторной комнате, где посередине был бассейн. У стены стоял столик со стульями. Они сели. Он смотрел на нее не отрываясь…
– Мне нужно, чтобы ты сказала все, что знаешь о смерти Ламалина.
– Все уже было сказано. Там. На допросе. Когда я пыталась что-то объяснить, меня прерывали на полуслове.
– Д-да. Ты мне это уже говорила. Вот сейчас мне надо знать правду.
– Мне больше нечего сказать.
– В самом деле? – Теперь его взгляд стал холодным. – А я тебе не верю.
– Зачем я сюда приехала? – Серафима не заметила, что сказала эти слова вслух.
– Мориц Арнольдович никому не доверял и не открыл бы дверь незнакомому человеку.
– Так вы определитесь. Если я незнакомый человек, то почему, с вашей точки зрения, он мне открыл дверь?
– Это для меня загадка. Может быть, вы были раньше знакомы… А я об этом не знаю.
– Я устала убеждать в обратном.
– Я опоздал совсем немного, – Гуджарап говорил, не слушая ее. – Я должен был приехать к нему. Но не успел. Он оказался убитым. Никогда себе этого не прощу.
– Вы же не знали…
– Должен был знать.
– Не мучайтесь!
– Какая сердобольная! – Гуджарап взглянул на нее с холодной ненавистью.
Он мне не верит, мелькнуло в голове Серафимы. Он считает, что я убила Ламалина. А сейчас выкручиваюсь как могу. И похоже, он мне никогда не поверит. И приступит к каким-нибудь «радикальным методам».
– Вы мне можете не верить…
– Даже не надейся.
– Откуда такое предвзятое отношение?
– Мне надо на что-то опираться.
– Даже если эта опора – ложная?
– У меня есть опыт раскрытия разных дел. И не такие раскалывались…
– Жаль, что вы ошибаетесь.
– Это вряд ли.
Принесли еду. Серафима внезапно почувствовала, что голодна. Но показывать свой аппетит она не хотела, хотя жареная курочка выглядела весьма соблазнительно. Сам Гуджарап к еде не притронулся. Серафима все же решилась и положила себе на тарелку еду.
– Многие хотели проникнуть в тайны Морица Арнольдовича…
– Это какие же? – насторожилась Серафима.
– У каждого ювелира свои тайны. – Он бросил на нее испытующий взгляд. – А если тебя кто-то послал?
– Хотелось бы знать – кто!
– Ты пытаешься выглядеть наивной. Но у тебя это получается плохо…
– Трудно искать черную кошку в черной комнате, особенно если ее там нет.
– Мне нужно знать правду. – Теперь его голос звучал почти умоляюще. – Он был моим родственником. Даже больше, чем родственником. После отъезда матери он заменил мне родителей. Воспитывал меня. Давал деньги. Он был очень недоволен, что я занялся этим делом. Он говорил, что ему было бы спокойнее, если бы я стал, например, доктором или юристом. А меня привлекали совсем другие вещи… Поэтому мы разошлись на какое-то время. Уж очень он не одобрял мой образ жизни, мою профессию… А теперь его нет…
– Я ничего не знаю.
Серафима на минуту закрыла глаза, а когда открыла, его уже рядом не было… Она отпила коктейль. Вдруг в бассейне раздался плеск. Она подобралась. Над водой появилась морда с маленькими глазками. Крокодил, похолодела Серафима. Эй-эй. Гуджарап, ты где, хотела крикнуть она. Но слова застряли в горле. Рука дрогнула, жидкость пролилась на брюки.
Между тем крокодил уже медленно вылезал из бассейна… Откуда-то вспомнилось, что не надо делать резких движений, потому что в хищнике начинает просыпаться охотничий инстинкт. Она зачем-то встала на цыпочки и стала медленно пятиться назад, не сводя глаз с животного. Потом над водой появилась еще одна голова. Первый аллигатор почти выполз из бассейна. Серафима пятилась все быстрее. Хотелось повернуться, убежать…
