– Это только начало, – сказал он. – Если ты думаешь вилять, лгать или тебя послал кто-то из моих врагов, то пеняй на себя. Расправа будет короткой, мне уже в жизни терять нечего. Усекла? А теперь вставай, говори дальше. Я слушаю. Внимательно… Каждое твое слово будет как под микроскопом.
Серафима села на стул и сглотнула. Во рту горело.
– У меня есть предположение, что Вере помогли утонуть. Ее смерть произошла в результате того, что кому-то понадобилось ваше место. А уйти вы не желали никак. К вам пытались подобрать ключик. Скандал с молодой любовницей, обвинения в коррупции. С этим вы справились. Враг понял, что так просто вас не сковырнуть. И тогда пошли на крайние меры…
Мужчина молчал. Только чуть подрагивали пальцы рук. Он смотрел не на Серафиму. А куда-то сквозь нее.
– Возможно, вас бы оставили на своем месте, если бы вы подписали один документ. О том, что земля, на которой стоит усадьба Воронихино, переходит в собственность Сергея Мосолова. Тогда бы вас, возможно, оставили в покое. Но не факт. Мосолову нужно было строить там предприятие. И нужна была эта земля.
– Я хотел возродить усадьбу. Привлечь туристов…
Борцов наконец сфокусировал свой взгляд на Серафиме. И она решилась.
– Как так получилось, что Вера оказалась на берегу реки одна?
Он нахмурился, потом выдавил:
– Не знаю.
– Ваша охрана не следила за ней?
– Она поставила квартиру на сигнализацию. И я успокоился. Отпустил охрану.
– И как же она выбралась?
– Получается, что через окно. Там сигнализации не было.
Что ж! Теперь картина прояснялась.
Резким движением Виктор Борцов поднялся. И, не поворачиваясь к ней, бросил через плечо:
– Вас проводят до ворот. Дадут телефон, по которому вы сможете связаться со мной, если что-то… узнаете.
Серафима посмотрела ему вслед. Он открыл дверь и скрылся в доме.
Мужчина, сопровождавший ее, сказал:
– Иди за мной. Подожди… запиши телефон Виктора Николаевича…
Серафима достала из сумки мобильный и записала продиктованный номер в записную книжку.
В молчании они дошли до ворот.
Дверь за ней с шумом захлопнулась, и Серафима посмотрела на свои руки. Пальцы дрожали. Она ощущала страшную опустошенность. Когда она вышла за ворота, ей хотелось опуститься на землю и так посидеть какое-то время. Но она понимала, что камера, установленная на воротах, наверняка наблюдает за ней. Поэтому она прежде всего постаралась уйти от ворот подальше. Только когда Серафима очутилась в черте города – перевела дух.
Во всем есть черта, за которую перейти опасно; ибо, раз переступив, воротиться назад невозможно.
Серафима набрала номер Полины Северской. Та откликнулась сразу.
– Что-то нашли?
– Да, хотелось бы переговорить.
– Я буду вас ждать в том же кафе, где мы виделись сегодня.
– Идет. Я буду через полчаса.
Выслушав Серафиму, Полина закусила губу.
– Вот оно как! Значит, Вера воспользовалась окном. Там двухэтажный элитный дом. Поэтому со второго этажа… спуститься можно. А от ворот у нее был ключ. Логично. Но зачем?
– В этом ключ к ее убийству.
– Наверное.
Вскоре Полина ушла. Они договорились обмениваться друг с другом информацией, если возникнут новые факты и улики.
Когда Серафима выходила из кафе, ее окликнули. Повернув голову вправо, она увидела Аристарха Петровича, сидевшего с рыжеволосой женщиной лет тридцати пяти. Они мирно пили зеленый чай из прозрачного чайника. Он встал из-за стола и направился к ней.
– День добрый!
– Добрый, – сказала она.
– Вы все еще здесь? Так и не уезжали?
– Нет. Теперь я здесь наездом.
Он поднял высоко брови.
– Никак не расстанетесь с нашим городом? Прикипели душой и сердцем? – В голосе следователя звучала явная насмешка.
– Только не говорите мне, что преступника всегда тянет на место преступления, – ехидно бросила она.
– Что-то в этом есть, да, – почесал он затылок. – Просим к нашему столу. Вы не торопитесь?
– Вроде нет.
– Тогда тем более – просим.
Серафима подошла к столу. Рыжеволосая женщина с любопытством уставилась на нее.
– Надежда Константиновна. Наш криминалист. Один из лучших. Надежда нашего отдела. Вот такой каламбур. А это Серафима Васильева. Она ехала в одной машине с Усольцевой. Веронике не повезло в отличие от ее соседки.
– Я знаю это дело… – Голос у Надежды Константиновны был низкий, с хрипотцой.
– Мы тут чай пьем. Лучший зеленый чай.
– В этом кафе он и правда лучший, – подтвердила криминалист. – Мы сюда ходим ради него.
При этих словах Лабезников едва уловимо нахмурился. Наверное, ему не очень понравилось, что Надежда выдала их тайну. Хотя что это – тайна? Встречи на виду у всех, подумала Серафима.
Лабезников позвал официанта, и им принесли еще один чайник с зеленым чаем. И чашку для Серафимы.
Лабезников налил чай и сказал, взмахнув рукой:
– Наслаждайтесь.
Она отпила глоток.
Чай был вкусным. Пах жасмином и мятой.
– Дело закрыли? – осведомилась она.
Но следователь покачал головой.
– Нет.
– Висяк?
– У вас неподходящий для женщины жаргон.
