– Я могу завтра позвонить вам?
– По какому поводу?
– Вдруг что-то откроется по убийству Матвея.
– Тайна следствия. Так что на мою откровенность не рассчитывайте. Если когда-нибудь после. Но явно не сейчас. Вы еще тут долго пробудете?
– Пока не знаю.
– Медом вам тут намазали. Нет чтобы сидеть тихо-мирно в Москве.
– Еще успею.
– Как хотите. Я предупредил, что здесь оставаться небезопасно. Подумайте об этом.
– Я учту ваше мнение.
Сипягина вздохнула.
– Жаль мальчишку. Шкода он, конечно, был еще та, но такой смерти не заслужил. Угробили парня. А ему еще жить да жить. Никак к смертям привыкнуть не могу.
– Надя! Ну хоть ты не трави душу и не сентиментальничай, прошу тебя.
Надежда Сипягина умолкла и стала смотреть в окно автомобиля.
Прошлое, настоящее и будущее – всего одно мгновение в глазах Бога, и мы должны стараться жить у него на глазах.
На другой день Серафима решила не сидеть сложа руки. Следователь Аристарх не звонил. Она набрала его, но он сбросил ее вызов. Не хочет разговаривать, а если она будет надоедать – вообще рассвирепеет и перестанет общаться. Лучше подождать немного. Вдруг он все-таки позвонит сам. Хотя надежда на это была очень слабой.
Матвей Козлов погиб. Умер в том же самом месте, что и Алена Розова.
Серафима подумала, что она может связаться и переговорить с Людмилой, вдруг та что-то расскажет ей.
Серафиме повезло, Людмила была дома. Она смотрела на гостью невидящими глазами.
– Вы из полиции? Я уже все сказала.
– Нет. Не из полиции. Помните, мы с вами вместе ходили на могилу вашей дочери?
Людмила смотрела на нее без всякого выражения, склонив голову набок.
– Простите, – встрепенулась она. – Мне надо идти.
– Куда?
– Как куда, – удивилась женщина, словно Серафима задала ей странный вопрос. – На кладбище. К Алене.
– Я пойду с вами.
Людмила в ответ на это ничего не сказала. Она вышла из квартиры, закрыв дверь.
– Вы можете помочь мне купить цветы? Это недалеко. Я уже несколько раз приходила с пустыми руками. Это нехорошо.
– Скажите – где. И я куплю цветы.
– За углом цветочный магазин. Я буду стоять здесь и ждать вас.
Вскоре Серафима протягивала Розовой четыре гвоздики.
– Спасибо. Я тороплюсь. Алена ждет меня. С каждым днем она все больше отдаляется от меня. Я пытаюсь отыскать ее дневник и не нахожу.
– Скажите, пожалуйста, – Серафима старалась не отставать от Розовой, – как вы вчера нашли Матвея?
– Кого?
– Мальчика на руинах усадьбы.
– Я не знала, что его зовут Матвей.
Серафима поняла, что память у Людмилы слабеет чуть ли не с каждым днем.
– С вами же говорил Аристарх Петрович.
– Да-да. И такая симпатичная рыжая женщина. Я им все уже рассказала.
– Вы шли по лесу, вышли к Воронихино и увидели…
– Да-да… Там был еще такой мягкий закат. Я торопилась прийти к закату. Алена любила бывать там в это время. Я вышла к усадьбе и вдруг увидела его… Это было так… красиво…
– Красиво? – не поняла Серафима.
– Конечно. Как вы не понимаете. Он был в лучах заката… как ангел. Наверное, он сейчас там, где моя Алена. Они вместе…
Серафима мотнула головой. Они уже почти пришли к кладбищу.
– А они были знакомы?
– Кто?
– Алена и этот мальчик.
– Не знаю, хотя вроде я видела его около нее. Но не помню…
Память Людмилы напоминала ящик со множеством дыр. Норок. Закутков среди хлама, в котором ориентировалась только она. Сложно было выудить из нее что-то полезное и нужное.
– К вам за это время никто не обращался? С момента смерти дочери?
Она покачала головой.
– Никто. Алена была одна… И вот…
– У нее совсем не было подруг?
– Была Римма Семашкина. Но она уехала.
– Они дружили? Были близкими подругами?
– Нет. Близкими подругами они не были. Общались… Пару раз я отпускала Алену к Римме на дачу. Это недалеко от города. Первый поворот около ручья. Дачный кооператив так и назывался «Синий ручей». Я радовалась, что у Алены появилась знакомая. Но та уехала. Ее дедушке дали назначение в Москву. Он сотрудник какого-то министерства. Раньше работал в Ростове. А сейчас перевели. И он всех забрал с собой…
– А мальчик? Друг? – внезапно решилась спросить Серафима.
Людмила скользнула по ней невидящим взглядом.
– Нет. Я бы знала… – И легкая запинка в голосе. – Хотя в последнее время у нее появились от меня какие-то тайны. Я это чувствовала. Но почему, не стала спрашивать…
Они уже стояли у могильного памятника.
– Алена! Я здесь. – Людмила наклонилась и положила цветы. – Алена… – Она что-то бормотала и всхлипывала. – Как же я не уберегла тебя. Нужно было не давать тебе заниматься этой проклятой усадьбой. Ты так любила все, что связано с историей, с этими развалинами. Даже в архиве нашем просиживала, что-то искала…
При словах «проклятая усадьба» Серафима вздрогнула.
В этот момент краем глаза она заметила какую-то темную фигуру. Серафима резко обернулась. Никого. Но ей стало как-то не по себе.
– Я вас провожу, – сказала Серафима.
– Да-да, спасибо…
Обратно они шли в молчании.
