— Я и так знаю, что его тут нет! — несколько раздраженно огрызнулся Виар, а сам мысленно передал общую картинку происходящего в комнате Корину — Но знаю, что ты последний, кто его видел. Что ты с ним сделал?
— Съел. — облизнулся ангел, и мечтательно добавил — Засунул его в котел с кипящим маслом, сварил и съел. Даже костей не оставил, честное слово. — и плотоядно ухмыльнулся.
Виар незапланированно шагнул назад, когда ангел вот так скалится — не только шагнешь, но и побежишь сломя голову. Но, как оказалось, вовремя. Прямо между ним и Ниасом вспыхнул ярко-алый свет, доля секунды — и, не успевший отреагировать, застигнутый врасплох, ангел обзавелся хрустальным рунированным колышком в сердце. Корин подхватил бессознательное тело черноволосого, не дав упасть на пол, и обернулся к Виару:
— Цел?
— Физически — да, а за моральный ущерб я с тебя еще спрошу. — облегченно выдохнул демон.
— Идем, пока он не очнулся. — колдун закинул ангела на плечо.
— Иди, у меня еще есть дело.
— Как хочешь. — и заклинатель шагнул в портал.
Однако, прежде чем раствориться в алой вспышке, он успел заметить, что Виар от волнения умудрился поцарапаться собственными когтями, и пытался прятать руку за спиной. Капли на полу были не черного, а белого, как молоко, цвета.
Последний во всех мирах ангел, ничего не помнящий о том, кто он и что с ним случилось. Стройный, как эльф, с золотистой кожей, сияющей даже в темноте, он теперь висел на скованных цепями руках в подвале.
Заклинатель осторожно провел пальцами по серповидно изогнутому шраму, мерцающему холодным белым светом на его груди. Ему было жаль мучить это чудесное создание, но ярость и обида затмевали все. С демонами все намного проще. Вздохнув еще раз, он чуть вытащил колышек, испещренный рунами, из ангельского сердца, по золотистой коже побежала рубиновая, неестественно яркая кровь. Боясь пропустить момент, когда пленник очнется, он начал читать слова подчинения, пристально вглядываясь в опущенное лицо, скрытое неровными прядями черных волос. Ангел издевательски рассмеялся и распахнул серебристые мерцающие глаза.
— Не выйдет, Кор… — черноволосая голова приподнялась, чтобы без страха посмотреть в глаза заклинателя. С уголка красивых, чуть пухлых губ тянулась кровавая струйка.
Корина затопила черная ярость и ощущение собственного бессилия, которое он люто ненавидел. Неужели этому существу приятнее мучиться, чем подчиниться?
— Бертана сумела подчинить тебя, значит и я смогу.
— Ты никогда не думал, как я убил ее? — он перестал улыбаться — Подчиненные не могут причинить вред хозяину. Я обманул.
— Почему, Ниас?! — заклинатель запустил пальцы в густую черную шевелюру пленника и запрокинул его голову, заставляя смотреть себе в глаза — Почему ты не хочешь быть моим?!
— Я не могу, Корин… — Ниас нахмурил красиво очерченные черные брови — Я не собака, мне не нужен хозяин.
— Полудурок! — выругался заклинатель — Тебя убьют, Ниас! За тобой гоняются толпы демонов, им нужна твоя кровь, чтобы подавлять заклинания подчинения. Только со мной у тебя есть шанс выжить! Неужели ты так меня ненавидишь?
— Я не умею ненавидеть.
— Как и любить! — палец заклинателя осторожно, почти с нежностью, вытер кровь с губ ангела — Ты убийца, Ниас.
— Ты ничем меня не лучше. — ответил он.
Корин хотел сдержаться, отчаянно хотел, но не смог. Кулак заклинателя влетел ангелу в скулу, черноволосая голова мотнулась, из носа на каменный пол закапала яркая ангельская кровь, столь ценная для демонов.
— Ты убил Бертану! — задыхаясь, обвинил Корин — И с одной стороны я хочу, чтобы тебе было больно, также, как и мне. Но с другой, я люблю тебя ничуть не меньше, чем любил ее.
— И что? — Ниас поднял голову, заглядывая в полные боли глаза заклинателя, слизнул кровь, текущую по губам — Корин, что ты будешь делать с ангелом?
На мгновение голубые глаза Корина стали влажными, он тряхнул длинными светлыми волосами, словно прогоняя постыдные для заклинателей эмоции, и почти прошептал:
— Я потерял брата, Даниэса, Бертану. Но тебя я не потеряю, даже если придется держать тебя на цепи.
Ниас изогнул красивые губы в саркастической ухмылке:
— Ну вот и поговорили. Ты сказал все, что хотел?
— Да. — прошептал светловолосый.
— Тогда извини. И прощай. — руки, которые совсем не казались сильными, без видимых усилий разорвали цепи. Перепачканный в крови колышек из хрусталя, испещренный рунами, полетел на пол, с жалобным звоном разбиваясь на осколки — Прощай, Корин.
Яркая белая вспышка больно ударила по глазам, чтобы исчезнуть в следующий миг вместе с Ниасом.
— Вот тварь! — взвыл заклинатель, от души приложив ногой по каменной кладке стены, и тихо осел на пол, ничуть не заботясь о том, что пачкает длинные светлые волосы, рассыпавшиеся по плечам и стекающие на грязные камни.
