Парни и девушки нещадно били друг друга. Кто-то применял магию, кто-то сражался на мечах. А кто-то, даже стыдно сказать, просто кидался едой, как маленький ребенок.
— Невежи, подонки! Я этого так не оставлю, — верещал почтенный господин, когда его под руки уводила охрана, закрывая своими спинами.
Другие шишки тоже поспешили уйти. Прислуга с криком разбежалась, а ситуация накалилась сильнее.
Ратники больше не церемонились, нанося друг другу удары почти в полную силу.
Кто-то выбил окно с помощью магии. Один парень с криком пролетел через зал и упал в угол. Я увидел, как под столом сидит девушка с разбитым носом.
Максим разбрасывается смертоносными практиками направо и налево. Родион получил серьезное ранение мечом в бок. Да что с ними такое случилось? Как с цепи сорвались.
Первая мысль — я во всем виноват. Конфликт возник на почве того, стоит ли вручать мне столько наград.
Но если подумать лучше, то это все ерунда. Повод, высосанный из пальца. Разве могли из-за этого взрослые, закаленные в боях люди сойти с ума, сорвав важное мероприятие и начав междоусобную бойню.
Нет, это заговор против нас. Я должен найти зачинщика. Но сначала надо остановить кровопролитие.
Один из охранников не выдержал и открыл стрельбу, ранив кого-то в ногу. Безопаснику в грудь прилетела магическая стальная пика, пробив тело насквозь. Мужчина упал замертво посреди бального зала. Я понял, что это последняя капля.
Говорить сейчас было не о чем. Просто вызвал энергию хаоса и пустил вихрь в самую горячую точку сражения.
Несколько особо озлобленных ратников поднялись в воздух, совершили круг и врезались в стену. Не сильно, так, чтобы не пострадали, а просто пришли в себя. Второй вихрь разбросал по сторонам еще одну группу дерущихся.
Потом раздался звон разбитого стекла. Через двери и окна к нам вломились солдаты в масках с автоматами наперевес. Судя по всему, их оружие было заряжено магическими патронами. Громко завыла сирена, по залу заходили лучи ярких прожекторов.
Громкий голос с улицы предостерег нас от неповиновения, посоветовал убрать магию и оружие, после чего выходить на улицу по одному.
— Понятия не имею, что это было. У меня будто кто-то выкрутил на максимум чувство справедливости. Леонид, с которым раньше дружил, показался злее любого врага. И да, это не сон или морок. Я отлично все понимал, просто не мог себя сдерживать, Александр. Точнее, мог, но не очень, — сокрушенно произнес Максим, сидя на краю кровати и трогая голову, которая наверняка сильно болела.
Утро началось не с кофе, а с нашего заключения под стражу. Вчера вечером всех согнали в солдатские казармы, заперли и взяли под охрану.
Спалось, как ни странно, нормально. Серый пасмурный, холодный рассвет наступил внезапно. Я понял, что уже все проснулись. Слоняются по казарме, как привидения и пытаются разобраться, что именно вчера было.
Тут же нашел Максима и решил с ним поговорить. Тем временем, кого-то уже вызвали на допрос.
— Странно, это какой-то бред. Пусть находят виновного, того, кто это подстроил. Надо сказать полиции, чтобы тщательно все расследовали, — промычал я, чувствуя, что в горле слегка пересохло.
В умывальник вроде бы выпускают, надо сходить попить. Вода из-под крана — тот еще благородный напиток. Но мне не привыкать, приходилось и не такое пить в свое время.
— Я уже всем нашим сказал. Мы будем добиваться справедливости, но честь уже не отмыть, — сокрушенно сказал Поднебесный, глядя в пол.
— Еще не вечер, друг, — поддержал его. — Все только начинается. Возможно, нас и реабилитируют по итогу.
— В каком смысле? Разве это не все, — поднял на меня глаза Макс.
Вкратце рассказал ему про свое предчувствие и про странности, которые замечал это время.
— Скорей всего, кто-то специально нас перессорил. Ему нужен хаос, в смысле большой скандал, чтобы выполнить свои планы, — закончил я, многозначительно глядя в окно.
— Погоди. Какие планы? Это что, шпион что ли… Или может чернокнижник завелся, — насторожился Максим.
— Скорей всего, и то, и другое. Пока рано говорить о чем-либо. Просто будь на чеку и не раскисай, а я пока водички попью.
Сказав так, я решил слегка прогуляться, да разузнать что к чему. Может удастся выйти на улицу да собрать кое-какую информацию.
Не успел встать, как в казарму заглянул офицер, который громко крикнул:
— Александр Ростов, к главе цента, срочно!
— Это точно? А как же допрос у спецов? — переспросил я.
Почему-то всех сегодня вызывали именно к ним или к следователям из обычной полиции. А меня зачем-то захотел видеть Андрей Николаевич.
— Я не знаю, давай быстрее, — пробубнил вояка и скрылся. Надо же, силу почувствовал. Я бы на его месте не разговаривал так с дворянами.
Глава учебного центра ратников находился в своем кабинете и был явно обеспокоен. Он стоял у окна с озадаченным видом и даже не заметил, как я вошел.
Лишь потом вздрогнул и предложил мне присесть. Сам остался стоять и начал со мной говорить, выдержав небольшую паузу.
