— Твой план провалился, двойник. Будь у тебя в башке хотя бы пара извилин, ты сразу бы это понял, — бросил в ответ, видя, как псевдо Пушкин резко изменился в лице.
— Что ты сказал? — спросил убийца с полным недоумением в голосе.
— Где ты видел, чтобы мой товарищ умел радоваться, проклятый оборотень? — прохрипел я и пустил из руки поток хаоса.
Придурок не успел пикнуть, как мощнейшая магия врезалась ему в грудь и с огромной силой швырнула в кусты. В воздух поднялась пыль, трава и сорванные с кустов листья. Я облегчено вздохнул, падая на колени.
Я заранее знал, что враги могут напасть со спины. Поэтому активировал артефакт, взятый еще из дома. Он создавал легкий ментальный доспех, не позволяя по-тихому меня вырубить или нанести повреждения.
Благодаря артефакту я жив и даже не вырубился; смог ответить ублюдку, так еще использовать хаос.
Удар боевым кинжалом был сильный. К тому же, клинок оружия пропитан особой магией, усиливающей урон. Мощности моего доспеха тут не хватило. Поэтому я не мог стоять на ногах, будучи, несмотря на все, тяжело ранен.
Надо хорошо сконцентрироваться. У меня, тогда в переулке, получилось регенерировать. Получится и сейчас, главное действовать аккуратно.
Я с трудом контролировал мысли. В голове все плыло, мышцы обмякли, рана сильно болела. Я находился на грани обморока, чувствуя, как глаза застилает туман.
Нельзя сейчас просто сдаться. Я не могу упасть здесь, как никчемная тряпка.
Вдруг у нападавшего есть подельники? Или меня найдут здесь дружки Петра Вронского. К тому же, могу умереть, не приходя в создание. У меня все еще слабое тело, стоит об этом помнить.
Превозмогаю боль, пускаю частицы хаоса на заживление раны. Магическое оружие оставило энергетический след, который замедляет регенерацию.
Приходится поднапрячься. Пущу много хаоса, значит убью свое тело. Пущу слишком мало — заживления просто не будет.
Нахожу золотую середину, применяя навыки и знания прошлой жизни. Становится только хуже. Я умираю.
Но, в последний момент, тело перестает терять кровь, а рана становится меньше. Не знаю, как у меня получилось, но заживление началось. Медленно, плохо, болезненно. Но это лучше, чем кома среди кустов.
Ну вот, так-то лучше. Облегченно выдыхаю, чувствуя, как ущерб уменьшается с каждой секундой.
Спустя примерно минуту, приходится замедлять заживление. Я еще не умею ускорять восполнение хаоса, а магическое истощение мне сейчас ни к чему. Пусть лучше рана не до конца заживет, чем я опустошу каналы.
Так, вроде могу подняться. Значит можно посмотреть, что там с Пушкиным и помочь ему, если требуется.
Осматриваюсь вокруг, будто спал несколько часов. Хотя прошло всего минут десять. Вижу смятые кусты, куда улетел оборотень. Прислушиваюсь. Полная тишина. Либо умер от моей атаки, либо просто сбежал. Сейчас мы это узнаем.
С трудом встаю на ноги, ощущая, что в каналах осталось немного хаоса, который можно если что применить.
Шатаюсь, как при морской качке, иду вперед. Так, в кустах никого нет. Зато видны следы крови и обгоревшие клочки синей формы. Видно, гад имел хороший доспех. Но все же я его ранил, заставив сбежать.
Если б я не получил повреждение, то мог бы его догнать. А так, он может быть где угодно. Глупо в моем состоянии пускаться в погоню. Заговорщики скоро себя проявят, наверняка, не оставив цели меня уничтожить.
Тогда буду лучше готов и окончательно их уничтожу. Пока надо проследить за дуэлью. Не хватало еще, чтобы погиб настоящий Пушкин.
Я двинулся через мрачные кусты, отклоняя в стороны ветки и аккуратно ступая по гнилым листьям. Справа послышался странный звук: какие-то хрипы и писк. Будто мучали животное у меня под боком.
Замер и вызвал хаос, который окутал правую руку черно-синей энергией. Это может быть уловка врагов. Если так, надо быть наготове.
Быстро бросился в сторону, спрятался за большим деревом, потом аккуратно выглянул, готовясь применить магию.
— Нет, как же так! Зачем ты только полез, куда не просили, — вырвалось у меня изо рта, а хаос рассеялся сам собой.
На поляне не было заговорщиков, оборотней или дружков Петра Вронского. Вместо них на отрытом пространстве лежал волчонок, который преследовал меня много дней и предупреждал об опасности.
Я не стал задаваться вопросом, как он меня нашел. Сейчас было не до этого, зверь умирал.
Серый был весь в крови, пасть слегка приоткрыта, взгляд измученный. Животное еле дышало, изредка немного поскуливая. Было видно, что это агония. Волчонок скоро умрет, если ему не помочь.
— Как тебя угораздило? Гниль лесная! — выругался, подбегая к четвероногому другу. Он был для меня именно другом, после всего, что случилось.
Осмотрел волчонка и понял, что его специально ранили. Скорей всего, он напал на заговорщика в черном, что шастал, отвлекая мое внимание, до появления двойника.
Серый в очередной раз хотел мне помочь, но силы оказались неравными. У зверя наверняка несколько переломов, плюс ножевая рана в боку. Он дрался до последнего, как настоящий воин. А я стою рядом, и ничем не могу толком помочь.
