– Верно! Молодец, Сарканя! – похвалил находчивого шута князь и подмигнул, внимательно слушавшему их, Перебору. – Коли отчества нет, не велика беда. Сейчас одним договором, имеющим силу указа, мы тебе заодно и прозвище богатырское состряпаем. Так из какой деревни ты родом?
– Из Слякино, – ответил Перебор и впервые в жизни пожалел, что не из Мурмона.
– Перебор Слякинец! Нет! Перебор Слякинский! Тоже как-то не звучит, – и так, и эдак попробовал на слух варианты богатырского прозвища великий князь и остался недоволен: и само имя у богатыря было далеко не венцом рунийского именного творчества, а с подобным прозвищем словосочетание вообще ужасно звучало. – А скажи-ка добрый молодец, где тогда ты свои подвиги-рекорды ставил?
– Ясно где, по всем ярманкам Грязанского уезда.
– Тэк-с, понятно, здесь тоже без вариантов, – проворчал князь и сердито уставился на шута.
– Ой, да не переживай ты так, великий князь, – порывшись в закромах своей цепкой памяти, выудил Сарканя из неё ещё парочку «исключений». – Ещё богатырям можно по их «хобби» прозвища давать. Яване-богатырю, что перед каждой битвой за честь земли русской под дубами-колдунами медитировал, какое прозвище дали?
– Поддубник, – вспомнил князь.
– Правильно, – кивнул шут. – А Микитре-богатырю, которого хлебом не корми, дай кому-нибудь из супостатов рожу намять, как прозвали?
– Рожемяка, кажется, – неуверенно сказал Свистослав Златоглавый.
– И здесь ответ верный, – тоном экзаменатора одобрил ответ князя, Сарканя. – А стародавний богатырь, Колун-Валун, не к ночи помянут будет, что своими кулачищами любил дробить?
– Всё, убедил-убедил, – перебил чересчур умного шута великий князь и задал вопрос незадачливому богатырю. – Ну и что ты любишь делать больше всего?
– Больше чего всего? – уточнил Перебор.
– Больше всего-всего, – в нетерпении забарабанил пальцами по подлокотнику князь, этот неформатный богатырь начинал его уже утомлять.
– Вот, значит, как, – как-то по-своему понял уточнение Перебор, пытаясь крепко призадуматься над каверзным вопросом, и только тяжёлый вздох великого князя помешал ему спокойно разложить все свои любимые «хобби» «по полочкам», организовать их мысленную «инвентаризацию», провести среди них прозрачные выборы и выдать взвешенный результат.
Поэтому Перебор выдал первое, попавшееся ему на ум «хобби».
– Я дюже подремать люблю после обеда.
– Чего?? – синхронно переспросили шут с князем, надеясь, что им послышалось.
– Дремать люблю, – уже с меньшей уверенностью повторил Перебор.
– Ты уверен? – точно расслышав замедленный повтор любимого «хобби» богатыря, ещё раз уточнил Сарканя.
Перебор ещё пуще засомневался, и уже хотел поменять «хобби» на какое-нибудь более богатырское, но вовремя вспомнил одну из богатырских заповедей, гласившую – «Сказал – как отрезал» – и уверенно кивнул.
После такого откровения князю совершенно внезапно пришла в голову мысль, найти время и съездить с палачом Сердюхой по деревням, посмотреть, чем же в них люди в самый разгар посевной занимаются. Правда, делиться ею, он покуда ни с кем не стал, ибо не к спеху, а продолжил подбирать богатырское прозвище для Перебора.
– Что же, любишь дремать? В общем-то, это нормальное хобби для доброго хлопчика. Богатырский сон он во многих былинах воспет. Тогда, значит, ты будешь именоваться… будешь, – князь пощёлкал пальцами, вспоминая слово такое, ну как же его, – Будешь. О-о! – осенило князя, – Будешь Перебор Дремучий! Па-баам!
Шут с некоторым сомнением посмотрел на князя, но лик верховного правителя был серьёзен как никогда.
– Вы это серьёзно, премудрый Свистослав Златоглавый? – перешёл на официальный тон, шут, намекая что «премудрый» слеганца «перемудрил».
– А что, нормальное прозвище, – сказал, довольный своей неординарной придумкой, князь. – Главное – звучно и солидно.
– Скажете тоже, – не оценил «креатива» непосредственного начальника Сарканя. – Лес, это я понимаю, у нас дремучий, а богатырь, например у меня никак с лесом не ассоциируется. Лучше тогда одну букву заменить и прозвать во славу будущих громких свершений, Перебор Гремучий. Эдакий тонкий намёк на взрывоопасную, гремучую смесь и связанные с этим толстые обстоятельства. Вот это другое дело.
Князь с недовольством посмотрел на ерепенистого подчинённого и, не став вступать в полемику с шутом (как бы там ни было, а не царское это дело, согласитесь), обратился к «виновнику торжества»:
– А тебе Перебор, какое из этих прозвищ самому больше нравиться?
Недальновидный Перебор, вместо того чтобы выпалить привычное княжескому уху: «исключительно Ваше, Ваша Величественная Светлость», начал скрести затылок в неуместном раздумье.
Терпение князя и так многое дозволившего на сегодня всем, без исключения, окружающим, готово было вот-вот лопнуть, но шум в приёмной отвлёк его от праведного возмущения.
Спустя несколько секунд, в тронную залу зашёл хмурый Сердюня, который в одной руке нёс остро заточенный кол, а в другой руке, за шкирку, знакомого нам уже «блаженного» Савко-Савана.
