— Но ведь я ваша дочь! Я для вас даже на смерть готова пойти! Вспомните, когда вы просили у бога ребенка — вы ведь хотели, чтобы он стал вам опорой на старости лет. Отец! Вы смело можете на меня опереться. Да, я хочу остеречь вас от беды и опасности. Я молю вас: пока не поздно, сверните с тропы, ведущей к пропасти! Не забывайте, в какое время мы живем. Не примете его — оно вас отринет! Вы тоже вспомните поговорку: когда верблюд дряхлеет, он вынужден следовать за верблюжонком. И пускай я женщина — не постыдитесь внять моим советам, они порождены не женской слабостью, нет, а силой моей дочерней любви!
Все резче обозначались морщины на лбу Серкебая, все жестче сдвигались брови.
Слова дочери звучали так умоляюще и так убежденно, что нельзя было от них отмахнуться. Да, он, конечно, здорово промахнулся, разрешив Айхан уехать в город учиться. Но надо отдать ей справедливость — она набралась там премудрости и сейчас права в своих опасениях!.. И ведь она вправду тревожится за его судьбу. Недаром, видно, молвится, что умное дитя не выбросит голову своего отца на улицу...
Серкебаю захотелось успокоить дочь, он примирительно сказал:
— Ладно, доченька. Обещаю быть осторожней. Пусть мой рот наполнится песком, если я где-нибудь пророню хоть одно рискованное словечко!
— Этого мало, отец! Вы не просто должны уйти от них... Вы знаете, о ком я говорю. Вы должны быть с нами! Ваш боле приехал к нам, чтобы организовать колхоз. Так помогите ему. Агитируйте людей не против, а за колхозы. Уж самое меньшее, вас послушаются хоть два земляка — и то хорошо! Но сперва — вступите в колхоз сами.
Разговор отца и дочери прервало появление Жиемурата.
Серкебай, метнув на Айхан быстрый, предупреждающий взгляд, откашлялся и сказал:
— С приездом, боле! Когда прибыл?
— Да только что. С коня — прямо домой.
Жиемурат сообщил, что Темирбек с делегацией уже выехал из Шурахана и со дня на день будет в ауле Курама.
Он потянулся было к кумгану с водой, собираясь умыться, но Айхан опередила его и, взяв кумган и перекинув через плечо полотенце, вышла с ним во двор.
Серкебай с тревогой смотрел им вслед и молил бога об одном — чтобы дочка не проболталась.
Когда они вернулись и Жиемурат скрылся в своей комнате, Серкебай тихо спросил у дочери:
— Ты ничего ему не сказала?
— Нет, отец. Пока — нет.
— Да убережет тебя аллах от женского легкомыслия и предательства!
Айхан, повторяя про себя эти слова отца, уселась за книгу. Но буквы расплывались перед глазами. Как ей хотелось быть сейчас вместе с Жиемуратом, открыться ему во всем, выслушать от него слова совета и утешения! Ох, а если бы еще и слова любви! Но пока здесь отец, об этом нечего и думать.
Вздохнув, Айхан начала готовиться ко сну.
А Жиемурат в это время взволнованно расхаживал по комнате, припоминая дни, прожитые в райцентре. У Багрова он добился одобрения всех своих соображений относительно организации колхоза в ауле Курама.
Потом, получив разрешение в ГПУ, он зашел в тюрьму, где томился старый Омирбек. Бедняга так обрадовался его приходу, что долго не в силах был вымолвить ни слова, и только слезы катились по его щекам.
На вопрос о его отношениях с Айтжаном старик ответил, что всегда уважал покойного и не таил против него никакой обиды. По его словам, Айтжан был человеком, никому не сделавшим зла.
Жиемурат переговорил с начальником ГПУ, своим знакомым, Ауезовым.
Тот решительно заявил, что Омирбек ни в чем не виновен. Больше того, следователь, арестовавший его, сам недавно арестован — правда, в другой связи. Дело же Омирбека расследуется, необходимо выяснить некоторые темные обстоятельства.
Жиемурат подумал: раз за стариком нет вины, а он все же в тюрьме, значит, кому-то понадобилось его туда запрятать. Спрашивается: почему и зачем? Может, он знал что-то, чреватое опасностью для других?
Жиемурат еще раз встретился и поговорил со стариком, но тот не смог сообщить ему ничего, что хоть бы чуть-чуть приподнимало завесу над этой тайной. Ни в чьи секреты он посвящен не был, ни с кем в последнее время не ссорился.
Так Жиемурат и возвратился из района ни с чем.
Багров посоветовал Жиемурату — для начала объединить в колхоз лишь членов партии, комсомольцев, наиболее надежных активистов.
По возвращении из Шурахана делегации, возглавляемой Темирбеком, Жиемурат собрал аульных активистов, передал им свой разговор с Багровым и в заключение сказал:
— Таково мнение райкома партии. Я с ним вполне солидарен. А как вы?
Первым поднялся с места Дарменбай.
— Что ж, мнение правильное, — неторопливо проговорил он. — Коммунисты-то все за колхоз. Думаю, и комсомол тоже. Вот вам и этот... фуд... фундамент будущей артели! Думаю, давно пора было так сделать.
