— Вашими молитвами, бай-ага. Только «все» — это теперь мать да я.
Дуйсенбай поковырялся в зубах камышовой тростинкой:
— Жалеешь уже?.. А может, обратно?
Турумбет почесал затылок:
— Нельзя. Обряд нарушен.
Отхлебнув из кисайки горячего чая, Дуйсенбай как бы между прочим спросил:
— А это правда, будто Туребай взял ее себе второй женой?
— Как? — поперхнулся Турумбет. — Что вы сказали?
— Это не я — народ говорит... Только гяур или кровный враг может жениться на чужой жене, не дождавшись развода... Да ты посиди! Куда торопишься?
Однако удержать Турумбета было невозможно: ослепленный ревностью, он ринулся на улицу, готовый с ножом в руках отстаивать поруганную честь джигита и мужа. Он шел, не различая лиц, не обращая внимания на кое-где сбившихся группками односельчан, все еще переживавших события недавнего набега. Халат на его груди распахнулся, длинные полы развевались на ветру. Он шел. Подхватив игорные кости, разлетелись, как воробьиная стая, попавшиеся на его пути мальчишки. Турумбет не взглянул на них, не удостоил даже обычной ругани.
— Эй, Турумбет! — окликнул его мужской голос.
Турумбет не остановился — не расслышал. Снова окрик:
— Постой! Куда ты такой сердитый?
— Айтбай? — узнал Турумбет и схватил его за грудки. — Где Туребай?
— А зачем он тебе?
— Не лезь не в свое дело! Я ему сам объясню! — угрожающе поднял кулак Турумбет. — Сволочь! Собака! Он зачем мою жену присвоил?! Я еще не развелся — она моя!
«Так вот в чем причина этой ярости! — быстро сообразил Айтбай. — Кто-то растравил его сплетней и бросил на Туребая. Хитро придумано, ничего не скажешь!.. Нужно охладить его пыл, не то встретятся, не миновать беды...»
— Послушай, кто тебе эту грязь в уши вылил? — с преднамеренным хладнокровием поинтересовался Айтбай и, чтобы унять расходившегося Турумбета, громко рассмеялся: — Легковерен ты, как ребенок! Скажи ему, верблюд с неба спустился — поверит. Скажи, на верблюдах небо держится — опять поверит. Чудак ты, Турумбет, ей-богу!
— Ты мне сказки не рассказывай! У большоев научился? — кипел Турумбет. Скажи спасибо, не нашли тебя нукеры, а то наслаждался бы уже в райских садах!
— Спасибо, — усмехнулся Айтбай. — Если б не ты, могли б найти мою юрту...
— Найдут еще!
— А чего искать? Вот пристрою своих стариков, сам пойду навстречу! Вот, мол, я. Искали?
— Как же — герой... с чужими женами воевать!.. Ну, погоди ж!.. — злобно сверкнул глазами Турумбет и зашагал дальше. Правда, в походке его уже не было прежней воинственности, а на лице — неукротимой жажды мести. Но повернуть обратно под насмешливым взглядом Айтбая он не мог. А тот будто прилип к Турумбету — идет рядом, подтрунивает:
— Вот где она, любовь! Прорвалась-таки! То-то, гляжу, обезумел ты, как Меджнун.
— Отстань!
А Айтбай продолжал:
— Только зря ты волнуешься. Сам рассуди: было б что между ними, стала б Багдагуль молчать? Да она бы пыль из воды подняла!
Вера в слова Дуйсенбая была подорвана. Гнев улегся. Честно говоря, Турумбету уже вовсе и не хочется встречаться со своим мнимым соперником, привселюдно обсуждать семейные дела.
— Значит, говоришь, неправда? — задерживается он невдалеке от сакли Туребая.
— Голову имеешь? Тогда скажи: кто привел Джумагуль в этот дом? — уже наступал Айтбай. — Багдагуль. Так? Зачем же ей было б красть нитки от собственного платья? А?
Туребай встретил их около кибитки — сбрасывал с арбы привезенные дрова. Видно, только вернулся из леса. Заметив гостей, спрыгнул на землю, радушно пригласил в дом.
Турумбет успел заметить прилепившуюся к кибитке камышовую лачугу, расслышал детский плач. Догадался, вот, значит, куда забрались. Негусто...
Пропустив вперед Турумбета и хозяина, Айтбай осторожно придержал Багдагуль, что-то шепнул ей на ухо. Сперва на лице ее выразилось удивление, затем Багдагуль рассмеялась. Когда она вместе с Айтбаем вошла в кибитку, хозяин и гость сидели уже на кошме, поглядывали друг на друга, испытывая неловкость.
— Такие, получается, наши дела, — начал Айтбай, располагаясь рядом с хозяином. — Обижен на тебя Турумбет.
— Это за что же ему на меня обижаться? — в недоумении вскинул глаза Туребай.
— Да вот прослышал он, будто...
— Не стоит! — перебил Айтбая Турумбет, беспокойно заерзав на месте.
— Нет уж, начал, так давай... Может, сам скажешь?
Турумбет мотнул головой.
— Ну, в общем, наговорили ему, будто теперь у тебя две жены — вот она, — Айтбай указал на хозяйку, — и Джумагуль.
У Туребая от изумления открылся рот.
— Неужели? — притворно удивилась Багдагуль. — Пусть только попробует! Я обе ноги его в один сапог засуну! — и озорно рассмеялась.
— Глупости! Ерунда! — насупился Туребай и сердито спросил у гостя: — Кто сказал?
— А-а, — не захотел Турумбет выдавать своего покровителя. — Зачем много говорить!
— Ну, чтоб уж все до конца, давайте Джумагуль позовем, — предложила хозяйка.
Турумбет поморщился:
— Нет, не нужно!
А Багдагуль, чтоб досадить Турумбету, стала рассыпаться в похвалах Джумагуль — и какая-де умная она да работящая, и какое у нее доброе сердце, и хозяйка какая! Для Турумбета эти слова — нож в сердце. Не выдержал, — поднялся:
— Ну, я пойду.
