Над головой сама собой воздвиглась крыша, а под ней сгустился потолок, пространство проросло стенами, под ногами вырос мягкий, бесшумный и приятный ковёр, и мы пили губами друг друга и не могли остановиться, и мысли обо всём остальном канули где-то в полутьме вагона…
…где она сжимала мою ладонь…
Она и желала и боялась того, чтобы с неё снимали одежду, но желание становилось сильнее, и страх рассеялся, испарился, его унесло солнце, которое не стало подглядывать сюда, и не могло заглянуть и в…
…сумрак купе, где она сжимала…
И ладони, ничего не знавшие до сего мига, знали всё, и направляли, подсказывали — и оторваться от её тела было невозможно, оно было бесконечно привлекательно и красиво, и оставалось сплавляться, сливаться и гореть, постепенно сгорая, чтобы потом восстать из пепла — дождавшись толчка, который разрушит один сон, и из его осколков соберёт другой, прекраснее прежнего…
Всё проходило и возвращалось, и короткое время не приходили видения загадочного и далёкого мира…
…где она сидела, опираясь спиной о спинку встроенного стула, и сжимала в своих ладонях одну мою…
Время прошло незаметно. Я осознал, что так и лежу, свесив руку, и ладонь по-прежнему между двух её, и электричество пробегает по всем клеточкам.
Она поняла, что я не сплю, хотя спал ли я? Спала ли она?
— Что это было, Софи? — я осмелился спросить не сразу. Она просто сидела и смотрела мне в глаза, и улыбалась, и вопросы убегали прочь, смущённые.
Она покачала головой, продолжая улыбаться. Не скажу, означала эта улыбка.
Она отпустила мою ладонь. Рука затекла… минуты через три я шипел, растирая её — иголочки немилосердно кололи и щекотали.
Минут через пять, умывшись в несчётный сегодня раз, мы сидели за столом. София оставалась прежней, ничего не изменилось, не испортилось, не сломалось между нами, как я опасался. Просто возникло ещё одно место — сон, или нечто большее — где всё было не так, как здесь, где единственной хозяйкой была София. Я это понял внезапно — а когда понял, она подняла взгляд, посмотрела мне в глаза и кивнула.
— Подожди, Софи, — как только мы посетили седьмого, смутная мысль пришла мне в голову. — Давай проверим ещё раз.
— Кого? — удивилась она. — Следующий в пяти минутах езды, Брюс. Зачем терять время?
— Софи, — я взял её за руку, она смотрела мне в глаза, не отводила взгляда. — Пожалуйста — давай проверим.
Она неохотно согласилась выйти из такси и пройти за мной в ближайшее кафе. По счастью, там было всё ещё малолюдно.
Через двадцать минут пристального изучения экрана, во время которых я сделал по её просьбе три запроса Лакруа, она закрыла компьютер и долго смотрела мне в лицо.
— Как ты догадался?
Я не был уверен в том, что догадался. И в чём именно.
— Что случилось, Софи?
— Они уже не там, где были. Почти все! Кто-то уехал дальше, кто-то ближе. Как ты догадался?
Признаться, я не догадывался. Не мог сказать, что подтолкнуло меня проверить всё ещё раз.
— Мне это не нравится, — Софи смотрела куда-то сквозь меня. — Знаешь, на что это похоже?
— На то, что есть ещё видящие?
— Да, и они знают о нас, а мы про них ничего не знаем. Она не говорила, можно ли обнаружить видящих, на расстоянии?
Нет. Ничего такого. Но мы с Софией пока мало что умеем, а Ники говорила, что можно ощущать фиксацию и создание точек возврата — даже на большом расстоянии. Что она сама не может пока, но это просто вопрос времени.
— Будем искать дальше?
— Я бы позвонила ей, — предложила София минуты через три размышлений. — Мне это правда не нравится, Брюс.
Номер Ники не отвечал. На пятнадцатом звонке включился автоответчик и попросил её голосом перезвонить минут через десять.
— Не отвечает, — пояснил я. — Едем?
— Едем, — согласилась София. — Двадцать минут уже ничего не изменят.
После визита к восьмому её другу мы снова остановились, и Софи вновь выяснила, кто и где. Интересно, что подумает обо мне Лакруа? Что я так же сошёл с ума, как и Ники?
Четверо «остались на месте». Двое «переехали», причём ощутимо. Один — в Рим, другого каким-то ветром занесло в Афины.
Я повторял попытки звонить вновь и вновь, но там был всё тот же автоответчик.
— Сейчас найдём девятого, и сделаем перерыв, — я указал на карту. — Рим, Венеция… неплохо их разбросало!
Но с девятым нам не повезло. Или повезло, но в другом смысле. Он замечал мелкие «правки», которые мы вносили. Также, как комиссар Лакруа — помнил то, чего не было, но не мучался вопросами, почему — человек отыщет разумное объяснение любой небывальщине, если только захочет.
Маяк. И почему нас об этом не предупредили? В конце концов, мы убедили его приехать на зимнюю встречу и покинули гостеприимный дом. И тут зазвонил телефон.
— Брюс? Что-то случилось?
Я вкратце рассказал ей, что — пока София ловила такси.
