Диедо решил, что задерживаться в порту еще дольше слишком опасно. Он приказал поднимать якорь на своей галере, просигналив команду другим кораблям сделать то же и последовать за ним к выходу из бухты Золотой Рог.
На причале все еще оставались люди. Видя, что спасение уходит, они прыгали в воду и плыли за кораблями, которые отходили от пристани значительно медленнее, чем обычно, словно бы неохотно покидая порт. Те, кому удалось догнать суда, были благополучно взяты на борт. Моряки с корабля Николо вытащили одного беднягу, который прыгнул в воду, не умея плавать. Он барахтался, борясь за свою жизнь, пока ему не сбросили спасительную веревку. То был флорентийский купец Тедальди.
Среди беженцев, сбившихся в кучу, словно мертвые, на палубах кораблей, нигде не было видно молодого студента из Брешии. Адмирал Тревизано, само присутствие которого успокоило бы тех, кто был рядом, так и не появился на пристани…
Ведущая галера Диедо приблизилась к заградительной Цепи, по-прежнему туго натянутой поперек Золотого Рога. Двое солдат сели в шлюпку и погребли в сторону Константинополя, где перерезали кожаные ремни, которыми цепь крепилась к башне. Течение медленно отнесло заграждение в сторону.
Галеры проскользнули в образовавшийся проход. Семь генуэзских кораблей с беглецами из Галаты шли у них в кильватере, за ними следовали венецианская военная галера под командованием капитана Морозини и венецианская торговая галера. Этот последний корабль шел очень неуверенно: более ста пятидесяти моряков из его команды, защищавших город, не вернулись. За ним двигалась галера Тревизано, не испытывавшая такого недостатка в матросах, как на предыдущем судне, но лишившаяся своего капитана. Далее плыли еще два генуэзских судна, а замыкали флотилию четыре критских корабля с множеством греческих беженцев на борту.
В заливе Золотой Рог еще оставалось не менее десяти византийских кораблей, несколько генуэзских и, вероятно, около двадцати других судов, включая принадлежащие венецианским торговцам. Диедо решил подождать в устье Босфора в течение часа на тот случай, если какому-нибудь из этих кораблей удастся вырваться из залива с беженцами. Как оказалось впоследствии, это не удалось никому.
Диедо не мог пренебречь своим главным долгом — готовиться к атаке осман. Сильный ветер дул с северо-запада, но он мог поменять направление в любой момент. Капитану следовало отдать приказ уходить прежде, чем этот ветер стихнет или изменит направление. Второго шанса могло и не случиться.
Когда он сообщил свои соображения капитану одного из генуэзских судов, тот ответил:
— У нас широкие паруса. Пока ветер попутный, мы можем идти очень быстро. Мы обождем какое-то время — скажем, до заката.
Диедо знал, что семь больших генуэзских галер хорошо защищены и подготовлены к бою, так что у него нет причин для беспокойства. Он приказал всем остальным, кроме этих генуэзских кораблей, двигаться в путь.
Было чуть более двух часов пополудни. Четыре венецианских корабля и четыре галеры с Крита поймали сильный северный ветер и поплыли на юг, к Мраморному морю. Они держали путь в Негропонте, который теперь, после потери Константинополя, стал последним оплотом на границе с Османской империей. Пока корабли плыли, все, кто находился на борту, безучастно смотрели назад, на Константинополь. Даже испытанные в бою моряки на венецианских военных галерах не могли оторвать глаз от города, медленно уходящего за горизонт, — «второго Рима, града Христова».
У 160 000 османских солдат, хлынувших в город, отсутствовала какая-либо воинская дисциплина. Ими двигало лишь полное упоение грабежом. Каждому из них было позволено взять себе все, что он мог унести за следующие три дня. Греки быстро поняли: их жизни станут щадить, пока они не оказывают сопротивления.
На самом деле число убитых не достигало и 4000 человек. Для такого события, как захват города с населением в 40 000 жителей, это не было очень большой цифрой, учитывая нравы того времени. Большинство убитых погибли сразу после того, как османы прорвались за стену: не веря, что противников может быть менее 8000, турецкие солдаты, побуждаемые в первую очередь страхом, убивали всех, кто попадался им на глаза.
Именно по этой причине большинство защищавших стену были уничтожены. Кровь убитых текла по улицам вдоль стены, словно вода после сильного дождя.
Среди греков поговаривали, что даже турок, убивший собственных родителей, скорее предпочтет продать человека в рабство, чтобы выручить деньги. Если им не сопротивляться, они пощадят жизнь, лишь возьмут тебя в плен. Потому большинство горожан, которым не удалось бежать, были схвачены. Люди, прятавшиеся в соборе Святой Софии, тоже не сопротивлялись. Они просто позволили турецким солдатам, размахивавшим кривыми мечами, связать себя.
