— Как вам известно, люди уже давно говорят, что Константинополь находится в смертельной опасности. С того дня, как их император впервые попросил западные державы о помощи, прошло уже добрых полвека. За эти пятьдесят лет были периоды, когда ситуация менялась к лучшему. Но сейчас империя полностью окружена османскими землями, со стороны суши она полностью изолирована. Прошло уже двадцать лет с той поры, когда венецианскому послу, отправляющемуся в Константинополь, впервые были даны указания на тот случай, если по прибытии окажется, что городом правит уже не император, а султан. Можно сказать, что для Византийской империи бедственное положение стало обычным состоянием дел. И все же тот, кто отвечает за безопасность других людей, более всего должен опасаться сделать неверный вывод просто по привычке. Даже если бедственное положение стало обычным, оно в любой момент может обернуться настоящим бедствием. Следует готовиться к такой ситуации. Мы получили сведения, что султан строит крепость у пролива Босфор. Я хотел бы, чтобы вы присоединились к нашей миссии, в полной мере понимая, что будете не просто корабельным доктором. Вы станете военным врачом.
Наконец-то Николо все стало ясно. Но слушая Тревизано, он испытывал некоторые сомнения и не удержался высказав их вслух:
— В таком случае, адмирал, не мало ли окажется двух галер?
Дальнейшие объяснения Тревизано были продиктованы лишь его симпатией к Николо. С добродушным снисхождением к его наивности он ответил:
— Вы сами знаете, что мы связаны с турками давнишним договором о ненападении. В сущности, он был возобновлен еще прошлой осенью. Но наши договоры о дружбе с Византийской империей имеют долгую и непрерывную историю. Иными словами, мы в хороших политических и экономических отношениях и с нападающей, и с обороняющейся стороной. Кроме того, турки не объявляли нам воины. С другой стороны, если мы решим отказать в просьбе о помощи братьям-христианам, это неизбежно подорвет наш престиж в Западной Европе. Нам не следует забывать, что Константинополь — важная база для нашей торговли с Востоком. При таких обстоятельствах, имей мы хоть пятьдесят кораблей, чтобы отправить их, мы не смогли бы этого сделать. Две военные галеры — этого вполне достаточно для сопровождения торговых судов в мирное время. Что же касается отправки дополнительного подкрепления, я уверен, что правительство рассмотрит этот вопрос самым внимательным образом. Поскольку у нас не будет времени, чтобы вернуться в Венецию для размышлений, я должен, помимо командования флотом, решить, какие наши действия окажутся наиболее выгодными для интересов республики. Если для этого придется сражаться и умереть — значит, так тому и быть.
Тревизано проговорил эти слова очень спокойно и деловито. Именно так Николо и воспринял их. Но будь даже тон адмирала более трагическим и воодушевленным, это не встревожило бы доктора. Как ни мало Николо Барбаро интересовался политикой, он все же был представителем аристократии. С ранних лет отец и дед учили его, что он обладает всеми необходимыми качествами, чтобы стоять в первых рядах правящего класса. А это, разумеется, требовало соблюдения определенных стандартов поведения.
В тот же вечер за ужином Николо рассказал старшему брату о том, что он отправляется в Константинополь на корабле Тревизано, но все, что он услышал в ответ, ограничилось «ясно». Его брат, заседавший в Сенате, несомненно, должен был понимать все, что подразумевалось в словах Николо. Но он больше не говорил о том и не пытался выяснить, что известно младшему об этом деле. Зато второй брат Николо, занимавшийся торговлей и отвечавший за семейное состояние, который только что вернулся из Александрии, был полон энергии. У него нашлось что сказать.
— Как следует осмотрись, когда будешь в Константинополе. Увидишь, во что превратилась некогда славная Восточная Римская империя — от нее остались одни руины. К тому же, когда посмотришь, как задирают нос тамошние генуэзцы, не пройдет и дня, как даже ты, образец спокойствия, возненавидишь Геную. Думаю, со стороны Венеции было очень мудро перенести нашу базу для торговли с Востоком в Александрию.
Беседа даже не коснулась жены и маленького ребенка Николо, которых тот оставлял дома. Само собой подразумевалось, что братья возьмут на себя заботы о них на время его отсутствия (или пожизненно, если в этом возникнет необходимость). Таковы были безусловные ценности венецианской знати. Сам Николо больше всего был озабочен составлением списка необходимых медицинских средств и выбором своего преемника для работы в больнице.
Два дня спустя, когда он пересекал подъемный мост у собора Сан-Марко по пути в Адмиралтейство, куда нес составленный им список, он наткнулся на толпу матросов, ожидавших своей очереди взойти на корабль. В Венеции это было частым зрелищем, и в иной день он бы прошел мимо. Но ему пришло в голову, что это может быть его собственный корабль, и Николо подошел к началу очереди.
