— И это только исторически достоверная информация, подтвержденная документами и раскопками! — профессор Худородов с энтузиазмом закивал. Его глаза характерно заблестели — как и рассчитывал Пух, папе необходимо было переключиться с семейного и конституционного кризисов на что-нибудь более привычное. — Должен сказать, что, во-первых, эти обстоятельства действительно необычны даже для относительно важного в стратегическом отношении поселения; а во-вторых, здесь мы с тобой вступаем на скользкую дорожку предположений и даже спекуляций…
— Ничего она не скользкая, — улыбнулся Аркаша. — Нормальная дорожка!
— Для меня — скользкая! Однако позволь выдвинуть несколько предположений в рамках нашей научной дискуссии. Представляется, что одной из причин такой исторической судьбы Танаиса могло быть, например, наличие в регионе некоего ресурса, достоверные сведения о котором до наших дней не дошли. Принимается?
Пух вяло кивнул. Он уже пожалел, что завел эту беседу, — на дополнительный урок истории расчета не было.
— Превосходно. Вторая гипотеза: допустим, что с калейдоскопической скоростью сменяющие друг друга цивилизации оставили в районе Танаиса множество захоронений — возможно, современники считали это место своего рода Эльдорадо Приазовья. Третье предположение: рассмотрим возможность…
Профессора Худородова продолжало нести по скользкой дорожке спекуляций. Он даже перестал утруждать себя периодическими вопросами к Пуху — ответ на вопрос сына привычным образом превратился в монолог. Точнее, как выразился бы сам Натан Борисович, внутренний диалог.
Наконец, Пух не выдержал.
— Пап, ну это скукотища!
— О? — профессор вскинул седые брови. — Что же, по-твоему, не было бы скукотищей в рамках ответа на интересующий нас вопрос?
— Ну, не знаю. Может, там замешан какой-то древний демон, — сказал Аркаша от балды, украдкой косясь в сторону шкафчика с носками. — И он столетиями заманивал жертв. Или что-то такое.
Про демона Пух вычитал в сборнике фантастических рассказов «Фантакрим-ЭКСТРА», купленном в киоске «Союзпечать» на углу Буденновского и Черепахина. Ляпнул он наугад, чтобы сбить папу с толку и поскорее прекратить научный симпозиум.
— Любопытно… — профессор помолчал, что-то вспоминая. — Ты знаешь, Аркадий, дошедшие до нас образцы письменности сарматов и в самом деле упоминают о…
— Натан! Скорее! По телевизору срочные новости! — донесся из гостиной панический вопль Софьи Николаевны.
Постперестроечные «экстренные сообщения» не сулили ничего хорошего. После фальстарта с американскими ракетами Пух больше не паниковал, но всё равно внутренне напрягся — он понимал, что в стране и без помощи натовских разжигателей войны могла в любую минуту случиться опасная Взрослая Хренотень.
Натан Борисович осекся, пробормотал себе под нос что-то подозрительно похожее на «какого хера», вскочил и выбежал из комнаты. Пух собирался было рвануть следом, но услышал мамин крик:
— Полюбуйся, Натан! Нет, ты только посмотри! Твой любимый Руцкой только что приостановил полномочия президента посредством своего марионеточного Верховного совета! А я тебе говорила! Эта фашистская сволочь теперь де-факто является президентом России! Нам нужно бежать из страны, Натан!..
А, вон оно что. Пух выдохнул и отправился к ящику с носками, не удосужившись даже подпереть дверь. В ближайшие несколько часов родители уж точно не вспомнят о его существовании.
В дверь кто-то скребся.
Новенький вскочил со своей раскладушки — сна как не было, комок в горле, трясущиеся от страха руки. Ничего хорошего не могло случиться в темные предрассветные часы — особенно на Нахаловке, особенно в пятницу, особенно если за тобой охотится Шварц со своими ручными гопниками.
Машка издала сонный кошачий звук — «мр-р-рау?». Степа шикнул на нее и заметался по комнате. Что делать, он не знал. Звонить в милицию? Домашнего телефона у них не было, а ближайший автомат находился на 8-й линии у винно-водочного магазина — и, скорее всего, был с корнем выдран из будки клиентурой последнего. Ба, к счастью, спала — в последнее время она почти не вставала с кровати и уж точно не слышала ночных стуков и Степиной суеты.
Новенький бегал кругами, шипя ругательства. Идиот!.. Как можно быть таким дебилом?! Как можно было решить, что эта нечисть из Немецкого дома вот так просто возьмет и от него отстанет?.. Надо было пробраться ночью к Быку и украсть один из многочисленных стволов, о которых говорила Людка! Причем лучше сразу АК-47!
Звуки снаружи стихли.
Дверная ручка начала поворачиваться.
Степа выдохнул, сжал кулаки и шепотом крикнул:
— Я звоню в милицию!
— Ебанулся, что ли? Какая милиция? Пусти уже меня, понял.
Крюгер!.. Степа завозился с замком, снова шипя ругательства — но теперь с облегчением. На пороге и в самом деле стоял Витя; выглядел он так, словно три ночи не спал, но не хотел, чтобы об этом кто-то догадался. Крюгер нервно почесался, спрятал зевок и вместо приветствия сказал, словно бы продолжая начатый разговор:
— К тому же, у вас в вашей сраной норе никакого телефона по-любому нет.
— Витя, чего тебе надо?! Три часа ночи!
