Обитатель «восьмерки» нагнулся и аккуратно перерезал Слону горло.
— Блять, Степахин, — с неудовольствием сказал второй и отошел на шаг, чтобы кровь не залила ботинки. — Вот ты маньячина! Как этот, которого в Аксае приняли недавно, как его?.. Буханкин?.. Нахуя ножом-то?!
Тот, кого назвали Степахиным, вытер нож о кожан покойного и выпрямился.
— Муханкин, — поправил он. — Ты первый день замужем, что ли? К табельному боекомплект под роспись, заебешься отчитываться потом. Да и громко, бдительные граждане вылезут, милицию вызовут.
— А милиция хоба — и уже тут! — пошутил второй.
Посмеялись.
— Вроде Пал Саныч валить его не давал команды, если без пиздюка выйдет? Не нахлобучат нас?
— Да я и не собирался… Нашло что-то, — пожал плечами Степахин. — Да и хуй с ним; одним больше, одним меньше.
— «Нашло»!.. Ты смотри мне, сучонка не подрежь, когда выскочит. Ведем аккуратно. Шаман Большой всяко с ним на связи.
— Жену свою учи. В дежурку позвони про неопознанное тело лучше — возьму расследование под свой личный контроль. И это, машину сменить надо, примелькалась на районе. У братвы не бери только, приметную слишком дадут. С Пал Санычем поговори, он устроит нормальную по своим каналам.
— А в тот раз чего не свинтили малого? Сам в тачку ломился.
— Команды не было. А без приказа старшего по званию, сам знаешь, беспредел один и ебанина.
Переступив через остывающее тело Слона, они пошли к «восьмерке». Степахин насвистывал песню про пора-пора-порадуемся на своем веку.
—
За шумом дождя Степанычу не было слышно, что говорит сошедший с ума Чупров, зато было очень хорошо видно, как побелели майорские пальцы на рукоятке пистолета. Надо было что-то делать, но парализованный ужасом физрук стоял, выпучив глаза, — ни Валя Котик, ни Марат Казей не одобрили бы такого поведения, но сейчас было не до них.
— Товарищ майор! Отставить! Не позволю! Он же ребенок!
Участковый Камиль Рахимбеков, о существовании которого присутствующие успели забыть, бежал по лужам, оскальзываясь и дергая кобуру. Мокрые пальцы соскальзывали с хлястика, фиксировавшего табельный ПМ. Он наступил на брошенный майором зонт, чуть не упал и выругался.
— Что вы себе позволяете! — никогда еще в жизни Степан Степаныч не был так рад видеть милиционера. — Совсем с ума посходили! Вы видите, ребенок не в себе?! Ему к врачу надо!
Глаза Азаркина перестали светиться ненавистью, но пистолет он опускать не спешил. Желтый свет дворовых фонарей отражался в каплях дождя, застрявших в его стриженных под полубокс темных волосах.
Договорить оболочка Питона не успела — добежавший наконец Рахимбеков отпихнул его в сторону и встал на азаркинской линии огня. Свое табельное оружие он достать так и не успел (или вовремя сообразил, что ни к чему хорошему это сейчас не приведет).
— Товарищ майор! Я понимаю, усиление сейчас, все на нервах. Я не буду сообщать, я… Сам, знаете, еле держусь. Перестрелял бы всех их, сук ебаных!
Кого «их», Рахимбеков не уточнил.
Азаркин молча поднял руку с пистолетом повыше. Теперь ствол смотрел не на перетянутую коричневой портупеей грудь участкового, а прямо между его глаз.
Страшный школьник скалился из лужи — подниматься он почему-то не спешил.
— Люда, иди сюда! Я говорил! — с балкона второго этажа дома, где жил Степаныч, вдруг донесся не вполне трезвый голос. — Я говорил, что гражданская война уже идет! Посмотри: менты друг друга стреляют!
Темный силуэт Люды нарисовался на балконе, разогнав облако сигаретного дыма.
— Господи-и-и-и!.. И детей расстреливают! Да что же это!..
— А я говорил! Я говорил!
На очередном «я говорил» Степаныч понял, что убивать сейчас никого не будут, и кинулся поднимать Чупрова из лужи.
Начался галдеж. Захлопали балконные двери — жильцам не терпелось посмотреть на начинающуюся гражданскую войну.
— С-с-сука, — прошипел Азаркин, опуская пистолет.
— Так, пошли мамку твою найдем. Совсем уже… Лишить родительских прав…
Физрук прекрасно знал, где и кем работает мама Питона, — и знал он это не благодаря родительским собраниям. Но такой удачной возможности увеличить расстояние между собой и гаражом со спящим там Шамановым могло больше и не представиться.
— Стоять, — рявкнул майор в спину Степанычу. — Рахимбеков, задержать обоих до выяснения!
Степаныч замер.
