Пришла новая корректировка… Сопоставил цифры с меркнущими в дыму схемами… Прочертил над картами графики воздушных патрулей – сердце подстроилось под эту “кардиограмму”… Снял перчатку, чтобы разодрать опухшие веки, – карты с разметкой плывут в глазах… Доработкам конца нет – вношу поправки по последним данным. Патрули перестроили – не нравится мне это – часто что-то…
Капитан – машина, но при этом он, как и прежде, человек S7 – для проработки операции ему нужно столько же времени, сколько и раньше. Норвальд уже забыл, что это – усталость, сон, горячий кофе, сигаретный дым… Даже про дыхание он уже редко вспоминает – хотя, наверное, не чаще, чем при жизни: мы о таких вещах обычно не думаем. Но расчеты все еще требуют от него усилий. Он знает, что уже – другой, что прежний только его долг. Но ему сложно понять это. Поэтому стараюсь держать проработку под контролем, как и раньше. Что ж теперь… Столько лет с ним живым воевал… и с мертвым еще повоюем.
Зашел “защитник” – объект развернул мониторы перед застывшей в тусклом свечении машиной. Капитан передал расчеты технической единице первого порядка с облегчением. И мне спокойней стало – “защитник” схемы пропишет точно и четко. “Спутник” что-то не спешит развести непроглядный осадок на дне моей кружки. А черт с ним… Не до него… Стикк, похоже, решил до конца линию гнуть – теперь слежу за каждым его шагом. От Шаттенберга до Ясного рукой подать. А Ясный и сейчас – “убежище”. Я не должен упустить ни один код, который вобьет Стикк… не должен упустить ни одного его действия, ни одного движения. Но я привык держать руку на пульсе подчиненных, не выпускать их из поля зрения. Ему операцию под угрозу срыва не поставить, и испортить ничего он не способен, но неувязки с ним определенно будут. И мне предстоит продумать ситуацию с учетом его точки зрения, чтобы этих неувязок избежать. Он постоянно ищет недочеты офицеров, чтобы применить их в личных целях, не смотря на способы. Стикк дает обреченным шанс на “загробную жизнь” – и убежден, что имеет на то право. Чтобы открыть бойцу “путь дезертира”, ему достаточно уверенности в том, что смерть этого бойца обязательно последует бою и не будет значимой для системы. Да, наша вера в победу сломала не один костыль, но сегодня мы будем гибнуть за систему, за весь мир. Сегодня никто – не до, не после штурма – не уйдет.
Герфрид решительно переступил порог центра управления – подсвеченный картами едкий туман остановил его у двери. Просто, надломанные дымные дорожки спутали с нашим пространством графики, прочерченные – другим. На круговом мониторе Герф стоим прямо передо мной, но я повернулся к нему лицом…
– Стой, боец!
Герф только руку на плечо положил, как положено. Он уже закован в “доспех” – всегда готов… всегда, как на параде…
– Ты с Хорном на второй квадрат полетишь – переход проверите и растяжки поставите. Схемы дам позже. Врата второго тоннеля скорей всего намертво заблокированы. Не откроете – не задерживайтесь. Двери срезать не будем –
– Так точно. Лейтенант,
Надо же, понял, что я ему выделенную линию открыл…
– Да, Герф, –
– Так точно – проверим второй квадрат, поставим растяжки.
– Там, возле входа во второй тоннель, что-то есть. Определить, что – не вышло. Неопознанный объект. Сигнала нет, скан не стали делать. Панели, видно, еще при штурме Шаттенберга разворотило – за ними… Смотри…
Загрузил визуальную проекцию. Трудно разобрать, но есть сходство с очертаниями человека. Не известно, кто это, но мы всех встреч избегаем. Герф кивнул, будто хотел что-то сказать – что-то, что пресекли правила субординации. Он все-таки определил грань между моим другом и моим бойцом – Хантэрхайм с него спесь сбил.
– Близко не подходите, пока не убедитесь, что сигнала действительно нет. Дальше визуальный контакт установите. Может быть это мертвый человек, которого
– Лейтенант, что-то подобное было там – в Штраубе, потом – в Хантэрхайме…
– Иди. Командир взвода тебе коды растяжки передаст.
– Командир взвода видел это… и я тоже, и Хорн. Лесовский думал, что это…
– Мне известно, что вы с Лесовским видели! Исполняй, боец!
