Открываю глаза и вижу только белый свет – не сияние ледяных пустынь Хантэрхайма, что-то другое… Восстановительный корпус… Кто-то стоит рядом – скрытый смутным полем… Не врач – машина, но не медспутник… Нет, что-то другое… Поднимаюсь на ноги, придерживаясь рукой за стену… Это Здание Совета AVRG или Центральный штаб… Если меня притащили в штаб так сразу, значит требуется срочный отчет… А я просто вырубился… Все затмевающий свет расступается перед человеком S12 – погоны засвечивают его лицо… Кладу правую руку на левое плечо, приветствуя генерала Совета, но его силуэт едва различим в навязчивом свечении… его белая шинель блекнет в невидимых лучах… Что-то не то… Погоны – наплечные осветительные панели “защитника”. Это наша машина… или из отдела службы безопасности… Не вижу никаких опознавательных знаков… Все исчезает в ярком зареве… Высшая награда слепит глаза… Главное, что не ослепляет – награды имеют такое свойство. Знак на моей груди активировал генерал Снегов – я его отключить не могу. Пытаюсь отстегнуть, только пальцы не слушаются… Просто прикрыл его отворотом шинели. Не помогает. Свет заполняет все поле зрения – в нем нет ничего… Падаю на колени… Заблокировать разум от виртуальной проекции не получается – это не киберпространство. Память больше не прописывает образы – ее последний плевок в это нестерпимо белое ничто – световая волна. Меня бьет озноб. В голове все проворачивается со страшной скоростью… Время расползается по всем швам, разлетается во всех направлениях, теряется где-то недалеко – совсем близко…
– S9, ты загружаешься. Уйдешь в кому – я тебя не вытащу. Сосредоточься.
Такой холодный, спокойный голос… Слишком спокойный для человеческого. Это “защитник” – он окликает меня, как при ментальной реанимации, но что-то затягивает сознание – изморозь или иней… все проваливается куда-то вверх, в сияние Хантэрхайма… Высокие башни рушатся под лучами
– Хантэрхайм пал!
В голове проносятся клочья мыслей, обломки воспоминаний. Мы потеряли Ясный, Син – Небесный город “золотых драконов”, потеряли Хантэрхайм, потеряли Шаттенберг… Нам больше некуда отступать! Штрауб закрыт щитом, а за ним пустота! Я встал, пытаясь дотянуться до излучателя… Мои попытки обрести равновесие кончились падением на что-то очень жесткое. Смотрю в пыльный пол, опираясь на дрожащие руки – ничего не вижу…
– Мы в Шаттенберге! На “оккупированных” территориях!
– Да, S9. Наземный корпус Контрольного командного центра на границе патрульных квадратов – он разрушен – здание зачищено.
– Части наземной техники в трех километрах к северу… Что с воздухом?
– Схемы пересечений рассчитаны. На квадраты разведчики выходят по графику – полет высокий, на полной скорости. Они ведут наблюдение – до зоны поиска высоту снижают редко. Ментальная активность не зарегистрирована. Термоактивности в зоне поиска нет – только крысы. Но за нами что-то следит.
– Что?
– Объект не идентифицирован.
– Как ты его засек?
– Был визуальный контакт – тень – больше ничего.
– Это не объект киберпространства…
– Нет. Я не зарегистрировал излучения кибербазы.
Хреново… Боль мешает мне говорить – перешел на ментальный контакт…
– Ты проверил переходы?
– Заблокированы. Здесь под землю спуститься невозможно.
Надо заставить мозги работать… прогнать туман… Он опять наползает… Тошнота подступает к горлу…
– Я получил дозу?
– Ожог локальный, но доза жесткого излучения выше твоего порога переносимости, S9. Ты не приходил в сознание двое суток.
– Двое суток… Время пропало, будто скингер слизал…
– Я колол тебе деактиваторы, антибиотики и противовирусные по схеме, а обезболивающие в предельно допустимых дозах.
Ничего – бывало и хуже. Неизлечимую болезнь может заставить отступить только смерть, а перед излечимой главное – не отступить самому. “Защитник”, наконец, решил поднять меня с пола… Пошел за ним – почти, как слепой, – ориентир нечеткий. С координацией у меня дело плохо… Зато я нашел очаг боли: она расползается по голове адским пламенем, нарастает, пульсирует в висках.
– Радиационный ожог…
– Площадь поражения небольшая – распространение ожога было быстро остановлено. Деактиваторы не дают тканям отторгаться. Ты надышался пыли, но они блокируют воздействие альфа и бета частиц. Скоро начнутся процессы регенерации. Ты – S9. Ты выживешь.
– Отлично, хоть и трудно в это поверить. Коли…
– Я слежу за твоим состоянием – показатели ниже болевого шока.
– А то как же… Коли.
– Будет передозировка – терпи.
– Убедил… Мой уровень мне это вытерпеть позволяет. Что ж, мучиться мне не привыкать… Тогда будем считать, что боль – самый верный признак, по которому можно понять, что еще живой.
– Используешь сарказм как прикрытие?
– Сарказм всегда на передовой.
– Не та ситуация, S9.
– Не спорю – такое насилие оптимизм уродует, но что делать? Оптимизм – шустрая тварь, только держи… так и норовит деру дать.
– Можешь не продолжать.
– Действительно. Ты с этой шустрой тварью не знаком. Твоя система повреждена?
