— Уже посмотрел. Электронные протезы уже давно не делают… Думаю, с ними у меня столько проблем бы не было. Это моя же рука — только воссозданная и, видимо, не очень качественно. Новые конечности — дорогое удовольствие, и просто так переделывать их никто не будет. Черт с ней — работает и то хорошо. Если удастся освободить Штрауб… Я думаю, что заслужил новую руку. Да, в общем, ее и здесь можно переделать, только мозг бункера подключить придется.
— Зачем?
— Для такой сложной сборки нужен высший контроль — иначе восстановители ее без расширенного доступа не проведут, а мне он не положен.
— Что за сборка?
— Атомы собрать надо… Постоянно об этом думаю — трудно находиться слишком близко к такому соблазну… Ничего, сейчас разберем компьютер третьего порядка на части памяти, и думать не о чем будет.
— Это для крыс?
— Да, для крыс…
Кот зевает, растягивает рот до настоящей оскаленной пасти.
— Ты уже решил, что у нас на ужин?
— Нет, Кот. Мне идти надо.
— Я с тобой.
— Тогда распутывайся из клубка и пошли. Как ты вообще так свернулся?
Крысы предоставили подробный отчет — в Шаттенберге тихо и спокойно. «Защитник» подбирает дополнительные коды к шлюзовым вратам двадцатого сектора экранированного тоннеля — их по всей видимости еще ни разу не размыкали — этот выход был засекречен слишком тщательно, чтобы им пользовались. Есть — тяжелые створы наконец разошлись. Нам осталось только срезать блоки, закрывающие отключенные врата трассы на Ивартэн — и переход открыт.
Совершил очередную попытку загрузить карту в память буровой установки… Не выходит. Пришлось помучиться и повозиться с одними настройками, чтобы задать другие настройки — теперь схемы заложены на базе жесткой памяти машины. Форматы стыкуются, а толку нет. Мозг машины не работает — если его не задействовать, с такой программой буровая установка не справится. Бледные ничего не говорят, ни на что не реагируют, только действуют мне на нервы. Один из них особенно внимательно наблюдает за тем, как я стараюсь перевести программу на другой уровень. Это просто — нужно лишь замкнуть схемы — перенаправить их на низший уровень, не проходящий сознание.
— Мы все сделаем, Фридрих Айнер. Мы лучше знакомы с такими программами — мы знаем и помним машины, работающие по такому принципу.
«Человек» из первого поколения, стянув перчатку, протянул ко мне руку — отдал ему карту. Они очень быстро ориентируются — быстро во всем разбираются. Еще бы, такие древние существа, еще и опальные — их опыт с моим не сравнится, хоть я и больше знаю о новых технологиях. Трудно это понять — вроде эти «люди» стоят, как замершие, и не то, что не трогают ничего, а будто и не дышат, но все, что им не поручи будет готово ровно тогда, когда требуется… Сложно уловить их движения в этом застывшем целом, но когда до дела доходит, понятно с какой скоростью, с какой точностью они двигаются… Нет в них той внутренней энергии, которая свойственна людям, но нам они ни в чем не уступают… Первое поколение просто не нуждается в какой-либо суете для обеспечения выживания — эти «люди» четко знают, что и для чего делают. Они берегут энергию.
Крыс пока не видно, и я, как самый незанятый, отправился кормить скингеров. Кот за мной увязался, ходит везде по пятам, как моя выродившаяся и деградировавшая тень.
Тащусь с продсклада весь груженый, а Кот под ногами путается…
— Помог бы хоть. Что зря энергию изводишь?
— А что я могу?
— Тебе виднее.
— Давай я песни петь буду.
— Слышал я ваши песни… Вот, бери контейнер за ручку и тащи в зубах — можешь волоком.
— Хорошо, но тогда я петь не смогу.
Смотрю, как он возится с контейнером… Зацепил все-таки. Уже легче. Радуюсь, что ему сообразительности не хватило, чтобы окатить меня мысленным мяуканьем — песней эти кошачьи вопли никак не назовешь.
Как только я вошел в зал совещаний, меня обдало радостным стрекотом. Скингеры обосновались неплохо — заняли все диваны. Подключился к ним больше из интереса — и сразу что-то вроде ощущения безмятежности. От них исходит что-то доброе, и, признаться честно, для меня это то, что нужно. Решил немного посидеть с ними, пока они едят.
Они верят мне целиком и полностью. Еда их устраивает и диваны тоже, к тому же я пообещал им надежную защиту. Воспринимаю приятные неоформленные, неосознанные ощущения животных… Никаких мыслей, никакого анализа, никаких планов и схем — ничего, что не дает покоя, что по жизни преследует боевых офицеров А2. Они не понимают, что такое будущее, и не понимают, что его может не быть. Один из скингеров хочет со мной пообщаться… Чешу за ухом лохматого зверя… Что ж они так чесаться любят? Надо будет их продезинфицировать.
— Айнер, мне скучно… Сначала карты, коды, а теперь… Мне надоело сидеть и под невидимым полем там, и под лапами этих зверей здесь!
Кот царапает голенище сапога — видимо, он слов не понимает.
— Убери свои бритвы от моих сапог — последний раз предупреждаю! Дай отдохнуть!
— Самое время…
Конечно, не думать иногда довольно приятно, но все-таки тяжеловато.
— Ладно, пошли.
