— Радуйтесь, что вообще без света не выставил. Кстати, где твои собратья по этому счастью собрались?
— Не собрались, а разбрелись — мы всегда так поступаем. Они на складах и в столовых — завтракают. А я решил с тобой завтракать.
Беззаботные существа коты…
— Ладно.
— Не уходи…
— Кот, ты это серьезно? Вылезай!
Кот затих…
«Защитник» смотрит мне в глаза… Пусть смотрит, хоть до выгорания.
— Я не могу тебе позволить совершить этот поступок, S9.
— Мне все равно. Сейчас мы будем завтракать.
Несогласие с моим решением D40 изъявит с применением силы. Я собрался, сконцентрировался… Еще рано, он еще будет меня убеждать. Но предугадать действия «защитника» невозможно, поэтому мне придется напрячься, чтобы успеть среагировать. Я должен вывести его из строя до того, как он примет решение перейти к силовым методам воздействия. А черт… Жалко такую машину ликвидировать…
Крыс сидит рядом на кровати и грустно грызет сухарь — и его боевой дух понурился… Что сказать, настроение у всех поганое. Со мной, видимо, еще не все в порядке — постоянно происходит что-то вроде скачков напряжения в электросети. С одной стороны, я чувствую силу, которая возвращается несмотря ни на что, а с другой… какие-то пережитки, фантомы прежней мути, вызванной лучевой болезнью. Меня преследуют глаза древних животных — музейных экспонатов — живые глаза, в которых отражается смерть. И эта лиса все время маячит в поле зрения. Никого из них уже нет — эти существа исчезли — не пережили мировой коллапс, удар нашего подорванного прогресса. Их восстановили… Мы дали жизнь каждому из них, чтобы сохранить ее подобие — для того, чтобы мы могли увидеть их в реальном пространстве. И в них еще есть этот призрак жизни — он остался для нас… Это память о том, что мы отобрали их жизни, и напоминание о том, что они и сейчас зажаты в наших руках.
Люди увечили среду и раньше — думали, как бы сохранить то, что осталось, как это исправить, но продолжали делать то же. Мы потом жалели об этом — о том, что редко вспоминали о будущем. Мы поздно задумались над тем, что наше будущее в этом мире, что оно такое же, как этот мир. Для осознания нам необходим наглядный пример, ставящий прямую угрозу. Теперь мы помним, что от настоящего до будущего один только шаг — помним, что ожидание, которое казалось таким долгим, оборвалось уже вчера. Теперь все по-другому, вот только в корне ничего не изменилось — мы справились лишь с прямой угрозой.
Вот он — корень
Мы забываем, что все жизни равнозначны, что любые проявления жизни имеют одинаковое значение в целой системе… И как мы ни будем стараться сохранить жизнь — с таким подходом у нас ничего не получится. Мы ведем расчеты по системе взаимовыгодного сотрудничества, но точка отсчета изначально неверна, и наше сотрудничество получается не только не взаимным, но и явно не выгодным. Жизнь на планете в нас не нуждается, да и нам она не так чтобы крайне необходима — мы вполне можем обойтись нашими технологиями. Только без нас этот мир будет существовать в балансе, а мы без него, провоцируя все большие разрушения. Вот мы и придерживаем его ровно настолько, чтобы не остаться в пустом космосе раньше, чем это возможно. Такой подход вносит во внешнюю систему нестабильность… Наша внутренняя система — AVRG — устроена по другому принципу, все в ней исходит от целого. AVRG — это целый организм, для функционирования которого каждая клетка имеет равное значение. И иммунная система, конечно, тоже есть — в виде службы внутренней безопасности, ведущей борьбу с измененными клетками, и армии, сражающейся с инородными телами. А по отношению к глобальной системе — мы только колония паразитов, внедрившаяся в организм планеты и подавляющая ее иммунитет для своего наилучшего приспособления.
Мы так и не научились смотреть на весь мир как на что-то целое — неделимое. Мы можем об этом думать, но не больше… Мы могли бы все исправить… У нас есть все — опыт, знания… Вот только можем ли мы жить по-другому? В теории — да. Но идеалы на то и идеалы, чтобы быть недостижимыми. Мы стараемся соблюдать умеренность, но этого не достаточно… Уже не достаточно. Слишком многое в человеческой натуре сводится к поглощению. Менять это — менять людей. Мы внесли коррективы, а дальше… Это то же самое, что уничтожить человечество. Мы это почти что сделали, вот оно — первое поколение.
