Последний день может стать первым полностью

— Давай лучше завтракать.

У всех этих зверушек (не знаю как их и называть) в голове что-то свое… Коты не такие глупые, какими иногда кажутся, и не такие умные, какими тоже иногда кажутся. И как это можно понять? Они непосредственны и не очень последовательны в мелочах, но какой-то общий стержень есть у всех них…

Кот вылезает из-под кровати — на меня смотрят желтые кошачьи глаза, кончик хвоста подергивается… Он кот — его голова кишит кошачьими мыслями… Одиночество обрушивается на меня, как глыбы льда, отколовшиеся от ледяного массива, который собирается меня погрести. Люди еще живут — живут, как заживо погребенные, и я должен просто ждать, когда их не станет. Они уже мертвы… и знают это.

Заварил ароматный черный кофе. В чашке поднялась тоненькая пенка — расползается, заволакивая прозрачность, и тает. Осознание неизбежности приходит по частям… До меня вдруг дошло, что не останется ни Штрауба, ни Ивартэна, ни Шаттенберга… Наши города, руины наших городов — исчезнут, истлеют, их разрушат холод и засуха, дождь и ветер. Встанут машины, «небесные хищники» прервут полет — и больше не поднимется ни один истребитель… Кончится война. Мне страшно от того, что кончится война?.. Не останется ничего, что я знаю, к чему привык, что люблю… Я никогда больше не увижу людей, не услышу их голосов и знакомого языка. А Штрауб… Штрауб готовится принять последний бой… Последний бой и больше ничего… Но этот бой заберет все их силы, откроет дорогу, даст время — даст возможность отстоять свое будущее тому, что мы так долго угнетали — жизни.

Допиваю кофе… Притихший Кот лег на край постели и положил голову на вытянутые передние лапы.

— Не кисни, Кот. Иди погуляй…

— Я с тобой останусь. Знаешь же, что коты — существа независимые…

— Вот и иди — поброди где-нибудь сам по себе.

— Ты меня так просто не прогонишь — я хочу остаться.

— Значит придется мне твою свободу выбора ущемить — надо будет, за хвост.

— Айнер, но ты же будешь документы подделывать. Всегда хотел узнать, что это — документы.

— Это «закорючки», Кот. Такие же страшные, как и формулы, «закорючки» — коды электронной памяти — ты их не прочитаешь.

— Ух ты! Знаешь, крысы понимают эти закорючки! А я нет… Это же не справедливо! Правда?..

— Слушай, там есть Серый кот — такой же любопытный, как ты — поищи его… Правда, он под обшивку бункера маскируется, но, думаю, ты его найдешь — вы же по запаху друг друга узнаете. Иди лучше, а потом…

— Что?

— D40, закрой за ним дверь.

— Айнер, а завтрак?..

— Мне надо идти.

— Это мне надо — ты же меня выгоняешь!

— И себя тоже.

— Ничего себе! Мне бы так! А куда ты себя выгонишь?..

— В Шаттенберг — прощаться. Потом не получится — я или не доживу, или времени не будет.

«Защитник» отпустил дверь, которую придерживал для того, чтобы Кот мог быстро ретироваться, если вконец меня достанет.

— Что это значит, S9?

— То, что если здесь не останется государства, за которое я должен буду сражаться, людей, которых должен буду защищать и врагов, с которыми должен буду бороться, и я здесь не останусь! Уйду со Стражем!

— Куда?

— Не в курсе!

— В другое пространство, измерение? В другую Вселенную?

— Без разницы!.. Туда, где нужно наводить порядок, чтобы не навести беспорядка! Когда нечего чинить — деятельный человек начинает разрушать!

— Об этом я знаю. Поэтому пойду с тобой.

— Понятное дело…

— И сейчас, S9.

— Да, пошли. Потом будем весь этот бардак в состояние готовности приводить.

Нет более преданного соратника, нежели андроид с исправными ограничителями сознания. Такой сподвижник не отходит от программного долга — он не держит в уме пыли личной выгоды и не прячет за душой налета бесчестия. Такие машины были созданы для того, чтобы контролировать ход нашей гонки — следить за тем, чтобы гонщики вспомнили о том, что нужно притормаживать на поворотах до того, как разобьются… Я не знаю, куда меня заведет Страж, но даже в пустоте иного пространства без дела сидеть не собираюсь — я им там быстро порядок наведу минимальными вмешательствами.

Кот увязался за нами, под ногами вертится…

— Да иди же…

— Айнер, я тоже в другой мир хочу!..

— Какого хрена ты еще здесь?! Пошел на выход! Быстро!

Ушел, наконец. Установил уши в позицию обиженной неприступности, загнул кончик хвоста и зашагал на выход. Придал ему ускорение коротким лучом — живо деру дал, и никаких изысков.

Иду очень быстро — «защитник» тенью следует за мной. Все, что я раньше не замечал, вгрызается в память. Все это казалось вечным и таким естественным… Замечаю каждую запыленную осветительную панель, каждый кабель…

— Ты будешь прощаться с подземным городом?

— Нет, пойдем наверх. Сегодня крысы в городе еще ни одного разведчика не засекли.