Последний день может стать первым полностью

— Мы угодили в тупик прогрессивной цивилизации. Они беспрекословно подчиняются командованию AVRG, но наши главнокомандующие не могут доказать свою подлинность. Имея доступ, мы можем войти в системы нашей техники, но не идентифицированным людям допуск не дается. Это было учтено нами же на случай аналогичных действий повстанцев, получивших доступ к нашим системам. Есть возможность внедриться в программу, когда электронный мозг перезагружается после сбоя — тогда работает только прямое управление. Но они и от этого защищены… Они от всего защищены — и от магнитных, и от радиационных ударов…

— А если все-таки устроить сбой?..

— Устроить сбой? Магнитный удар, который снесет защиту Центра, снесет и нашу защиту. Это ничего не даст. Можно, конечно, изощриться… Но при сбое дистанционный вход в систему невозможен, а перезагрузка с установкой защиты длится считанные секунды. Если техника переходит на прямое управление, то принимает только сигнал программной панели. Чтобы что-то сделать, необходимо пройти идентификацию… А люди к Ивартэну и подойти не могут, не то что пройти идентификационные полосы… Контроль AVRG просто совершенен.

— А вы не можете им таких же шпионов заслать, как вам засылали?!

Кота его идея очень воодушевила — даже не хочется разочаровывать…

— Нет. Машины — не люди. Они вообще стирают системы, когда считают, что задача исполнена, или они больше не имеют средств для ее исполнения. Все это не выход, Кот…

— Да… А что тогда «выход»?..

— Не знаю… Мы ушли в глухую оборону… Они нас в кольцо взяли. Космические базы AVRG находятся под их контролем, а остальные уничтожены… Доступа к энергоресурсам у нас нет. Нас загнали в тупик. Они продолжают нашу войну… Мы уже давно знаем, что проиграли. Уничтожить их, не уничтожив себя, мы не можем. Осталось думать, как их остановить — разрабатывать проекты, искать изъяны в своей же логике…

— И получается?

— Прореху в обороне Ивартэна не нашли, но кое-что придумали. Только энергии не хватило — все резервы на доработки ушли.

— Айнер, ты можешь отдавать им приказы, если пройдешь идентификацию?..

— Да, у меня есть расширенный доступ, но мало того, что внешняя защита Ивартэна непреодолима, идентификацию я не пройду.

— Я-то думал, что можно попробовать…

— Это невозможно, да и личного блока у меня в их системе нет. Я составлен после Пересмотра Задач. Меня смогут опознать только автономные объекты, где идентификация проходит по другому принципу. Они проверяют стандартные кодировки AVRG.

— Не понял…

— Не все объекты находятся под постоянным и непосредственным контролем Центра — не вся техника. Без приказа командования центральный мозг не может взять управление всей системой AVRG.

— Значит…

— Именно. Мы бы не смогли штурмовать ни одну нашу базу, если бы не автономные подразделения.

— Ты можешь управлять этими объектами?

— Да.

— А они?

— Они тоже. Только у них есть ограничения. Центральный компьютер не имеет права взять автономные системы под прямой контроль.

— А коды они поменять могли?

— Машины не могут самовольно менять коды AVRG. Они все еще у нас в подчинении.

— Интересно, а как они воспринимают ситуацию?

— Это уже не важно ни для них, ни для нас. У них есть цель, которая движет ими и задача, которую они исполняют. На все остальное им плевать.

Меня тошнит… Травяная настойка испускает навязчивый, провоцирующий тяжелую сонливость, аромат… Кот свернулся калачиком, кажется, он чувствует примерно то же, что и я.

Поставил бутылку на стол и потушил сигарету… Не хватало мне здесь еще поджечь что-нибудь. Как у нас ни мало горючих материалов, но постельные принадлежности высшего состава, похоже, к ним относятся. Надо будет проверить, но не сейчас… Кот поднял голову и смотрит на меня вконец несчастными, слипающимися глазами…

— Айнер… Действительно кажется безвыходным… Давай утром еще подумаем…

— Ты что, подушку узурпировал?

Кот вырубился. «Защитник» стоит у стены, как истукан… Черт с ними…

— Ну что, Кот, все-таки вместе спать будем?..

Подвинул Кота, и как только голова коснулась подушки, все завертелось окончательно… Кот мешает очень… Смотрю в потолок — так голова меньше кружится. Белые лампы на светло-серых панелях…

Проснулся от холода… Открываю глаза — все белое… Белое небо, белый ледник… Кругом снег, ползут змейки поземки… Я лежу прямо на снегу. Поднимаюсь… Глаза слепит белое солнце… В этой белизне нет горизонта — ничего нет. Стоять на месте очень холодно, и я иду по снежной равнине по щиколотку в снегу. Под снегом прочный наст — ледяная корка… Я не знаю, куда я иду — иду только потому, что не могу стоять на месте. Ничего не меняется, кругом яркий белый свет. Я жду, когда на горизонте засияют ледяные иглы Хантэрхайма…