Последний день может стать первым полностью

— Повреждений нет. Системы повышенной защиты были активированы из-за высокого уровня жесткого излучения. На их поддержание ушла резервная энергия. Сейчас загружена стандартная система, но энергоблок на исходе. Если он не будет заряжен в течение пяти суток, защита будет отключена.

И радиация разрушит связи его электронного мозга… Пять суток, и совершенная машина перестанет функционировать. Ничего, время еще есть, что-нибудь придумаю.

— Передай мне графики патрулей…

— Идем, S9. Нам нужно двигаться на восток.

— Да, на востоке Шаттенберга наземных частей нет — их восточные базы только на границах Ясного…

— Достаточно далеко.

У нас две минуты, чтобы убраться с этого квадрата… Умирать времени нет. Ускорил шаг. Если разведчик пройдет по грани зоны фона — засечет нас сразу…

Так… Я жив. Со мной «защитник». Мы в Шаттенберге… В памяти всплывают только раздробленные фрагменты… Последнее, что помню достаточно четко — разведвылазка. Мы определили патрульные зоны, составили схемы патрулей и оптимальный маршрут, проверили переходы, поставили растяжки… Дальше — только белый свет…

— D40, я не все помню… Докладывай все, что было.

— Сержант N4 и бойцы N2 погибли на месте, как и ты, но никого из них вернуть я не смог.

Черт… И Герф… Сколько раз под лучи подставлялся — герой… Что ж… на войне мечты о посмертной славе сбываются чаще, чем о бесславной жизни.

— Ты их оставил?..

— Так точно. На захоронение или расщепление времени не было.

За белым светом проявились какие-то блеклые очерки — мы зашли на другой объект. Теперь у нас есть еще десять минут… Ухватился за створу разомкнутых дверей…

— Они били с воздуха…

— Они подняли «белых медведей». Объект 071-20 уничтожен.

— Бункер 071 уничтожен — экранированный бункер! Полностью стерт!

— Объект стерт тремя мощными лучевыми ударами.

«Белые медведи» — тяжелые истребители на базе АS1 — на них стоят лучевые пушки второго порядка… Это наш кошмар, но я никогда не мог ими не восхищаться. Они умные — очень умные. Они знали… Они знали… Откуда-то из неимоверной глубины души начало подниматься настоящее, ни с чем несравнимое, отчаянье. Отчаянье и безнадегу легко перепутать, если забыть, что безнадега заглатывает целиком и сразу, а отчаянье пережевывает тебя перед тем, как проглотить. Стараюсь заткнуть эту сволочь поглубже, но она так и рвется на волю. Я остался один… один в Шаттенберге… Мои бойцы… и Герф — герой… Когда Хантэрхайм пал — штурм забрал всех… Только мы прорвались — только мы с ним… а сейчас… Капитан Норвальд… в Штраубе снова сделают его техноклон. А Штрауб… До меня только начинает доходить, что произошло. Это конец?.. Штрауб падет… А я остался один в руинах Шаттенберга — на «оккупированных» территориях! Один! Взять себя в руки. Для отчаянья всегда найдется время, но потом, а если не найдется, тем лучше.

— Как они обнаружили бункер 071?

— Удар был точно рассчитан — они знали расположение объекта. У них новые поисковые системы.

— Предположения есть?

— Они ориентируются по фоновой ментальной активности.

— По ментальному фону…

— Экраны блокируют не все сигналы фона.

— Но выделить и проанализировать такой сигнал практически невозможно…

— Факт остается фактом — они вычислили объект.

Как медленно я соображаю… Определить такой сигнал… несмотря на помехи… Нет… невозможно… Но не стоит забывать, что факты остаются фактами до тех пор, пока мы не знаем, что это и не факты вовсе. Напряжение начинает карабкаться холодом по кончикам пальцев… Плохи наши дела. Все меняется слишком быстро. Опять этот туман… У меня температура зашкаливает…

— На экранированном объекте еще есть возможность остаться необнаруженным, если нет возможности избежать пересечения.

— Выделить сигнал будет сложнее, но это только затруднит поиск. Если они будут искать — найдут.

— Надо уходить отсюда…

— Не сейчас, S9.

— Надо уходить отсюда как можно скорей… Мне нужна холодная вода… Плесни на ожог…

— Нельзя.

— Да плевать! Будешь меня из комы вытягивать?! Проводить реанимацию сознания?! А если не получится?! Дай мне флягу…

Снова проваливаюсь в ледяные пустыни Хантэрхайма… Мерзлый ветер бьет в лицо… Вслушиваюсь в его вой — за порывами уже различим свист рассекаемого поднятыми истребителями воздуха… Холод болью студит ожог… Это вода с негодующим шепотом льется мне на лоб, струится по вискам… Мысли проясняются. Туман уползает. Звон стылой воды собирает мир в точку сосредоточенности ничуть не хуже зова воздушной тревоги.