Последний довод королей полностью

Глокта сглотнул. В этом случае, похоже, они заплатили за моё покорное подчинение. В нормальной ситуации, разумеется, это не составило бы трудностей. Я настолько же покорен, как и любой другой, если не покорнее. Но архилектор требует того же самого. Два отлично информированных и безжалостных хозяина в прямой оппозиции друг к другу. Начинает казаться, что хозяев у меня на одного больше, чем нужно. Двое это слишком много, можно сказать. Но, как любезно объяснил Мофис, выбора у меня нет. Он снял ногу со стула, оставив длинную полоску грязи на коже, и мучительно переместил вес, начиная долгий процесс подъёма.

— Есть ли что-то ещё, или ваши наниматели желают только, чтобы я бросил вызов самому могущественному человеку Союза?

— Ещё они хотят, чтобы вы за ним следили.

Глокта замер.

— Что они желают?

— В последнее время многое изменилось, наставник. Перемены означают новые возможности, но слишком много перемен плохо для бизнеса. Мои наниматели считают, что период стабильности отвечает интересам всех. Их устраивает нынешняя ситуация. — Мофис сцепил бледные руки над красной кожей стола. — Их тревожит, что она может не устраивать некоторые фигуры в правительстве. Которые будут искать дальнейших изменений. Их поспешные действия могут привести к хаосу. Его преосвященство особенно их тревожит. Они желают знать, чем он занят. Что планирует. И в частности они желают знать, что он делает в Университете.

Глокта разразился недоверчивым смехом.

— И это всё?

Ирония была потрачена впустую.

— Пока. Возможно лучше будет, если вы уйдёте через чёрный вход. Мои наниматели будут ожидать новостей через неделю.

Глокта кривился, с трудом спускаясь по узкой лестнице в задней части здания, боком, как краб. Пот тёк по его лбу, и не только от усилий. Откуда они узнали? Сначала я начал расследовать смерть принца Рейнольта вопреки приказам архилектора, а теперь от лица архилектора интересуюсь матерью нашего величества. Разумеется, если предполагать, что они знают всё — но никто не знает всё, пока ему не расскажут.

Кто… рассказал?

Кто задавал вопросы, о принце и о короле? Кто верен только деньгам? Кто уже сдал меня однажды, чтобы спасти свою шкуру? На мгновение Глокта помедлил посреди лестницы и нахмурился. Ну и ну. Значит, теперь каждый за себя? Или так оно всегда и было?

Единственным ответом ему была боль, прострелившая иссохшую ногу.

Вест сидел, скрестив руки на седельной луке, оцепенело уставившись на пыльную долину.

— Мы победили, — бесстрастным голосом сказал Пайк. Таким же голосом он мог бы сказать "Мы проиграли".

Пара оборванных штандартов всё ещё безжизненно свисала с шестов. Огромное личное знамя Бетода сорвали и растоптали под копытами лошадей, и теперь обветшалый остов, словно обглоданные кости, торчал под углом над опускающейся пыльной дымкой. Подходящий символ внезапного падения короля Севера.

Поулдер направил свою лошадь к Весту и чопорно улыбнулся, глядя на резню, как учитель на послушный класс.

— Каковы успехи, генерал?

— Потери, похоже, тяжелые, сэр, особенно на переднем фланге, но мы застали врага врасплох. Большая часть их лучших войск предпринимала атаку на крепость. Стоило нашей кавалерии обратить их в бегство, и мы гнали их до самых стен! Их лагерь зачищен. — Поулдер сморщил нос, его усы трепыхались от отвращения. — Мы предали мечу несколько сотен этих дьявольских шанка, и намного больше вытеснили в холмы на север, откуда, не сомневаюсь, им не захочется возвращаться. Мы устроили такую резню среди северян, какая пришлась бы по вкусу и самому королю Казамиру, а остальные сложили оружие. Сэр, навскидку у нас около пяти тысяч пленных. Армия Бетода сокрушена. Сокрушена! — Он по-девчачьи хихикнул. — Никто не сможет отрицать, что сегодня вы поистине сполна отомстили за смерть кронпринца Ладислава, лорд-маршал!

Вест сглотнул.

— Разумеется. Поистине сполна.

— Блестящий ход — использовать в качестве приманки наших северян. Смелый и решающий маневр. И для меня честь — и всегда было честью — играть в этом свою маленькую роль! Великий день для войск Союза! Маршал Берр гордился бы, видя такое!