— Нет! Мы покажем этим кантийским рабам, как могут сражаться свободные граждане Союза! — Пошла вялая волна одобрительных криков. — Мы будем сражаться отважно, как львы! Яростно, как тигры! — Теперь уже ему и самому нравилось, и слова вылетали так, словно он и на самом деле так думал. Может и думал. — Мы будем сражаться, как во времена Гарода! Арнольта! Казамира! — Поднялись воодушевляющие крики. — Мы не будем знать отдыха, пока не вышвырнем этих гуркских дьяволов назад за круг Морей! Никаких переговоров!
— Никаких переговоров! — крикнул кто-то.
— Проклятые гурки!
— Мы никогда не сдадимся, — крикнул Джезаль, ударив кулаком по парапету. — Мы будем сражаться за каждую улицу! За каждый дом! За каждую комнату!
— За каждый дом! — завопил кто-то в бешеном возбуждении, и граждане Адуи одобрительно взревели.
Чувствуя момент, Джезаль с подходящим воинственным звоном вытащил меч из ножен, и поднял высоко над головой. — И я горд обнажить перед вами свой меч! Мы будем сражаться друг за друга! Мы будем сражаться за Союз! Каждый мужчина… каждая женщина… герой!
Раздались оглушительные крики. Джезаль махал мечом, и по толпе пошла волна блеска от копий, которые вздымали вверх, которыми стучали по нагрудникам доспехов и по камням мостовой. Джезаль широко улыбался. Люди его любили, и явно желали сражаться за него. Вместе они одержат победу, он это чувствовал. Он принял верное решение.
— Отлично проделано, — прошептал Байяз ему на ухо. — Отлично…
Терпение Джезаля иссякло. Он развернулся к Первому из Магов, оскалив зубы.
— Я знаю, как это было проделано! Я не нуждаюсь в ваших постоянных…
— Ваше величество. — Раздался писклявый голос Горста.
— Как вы смеете прерывать меня? Какого чёрта….
Тираду Джезаля прервало красное сияние, которое он заметил уголком глаза, а затем мгновением позже последовал громовой взрыв. Джезаль резко повернул голову и увидел, как справа над путаницей крыш вздымается пламя. Внизу на площади все охнули, и по толпе пошла волна нервного движения.
— Гурки начали бомбардировку, — сказал Варуз.
От гуркских порядков в белое небо поднялась полоса огня. Джезаль смотрел, раскрыв рот, как она быстро и отвесно падает в сторону города. Она врезалась в здания, на этот раз слева от Джезаля, и яркий огонь взметнулся высоко в воздух. Мгновением позже донёсся жуткий грохот.
Снизу раздались крики. Быть может, приказы, или крики паники. Толпа принялась двигаться одновременно во всех направлениях. Люди бежали к стенам, к домам, метались — беспорядочный клубок сжатых тел и качающегося древкового оружия.
— Воды! — Крикнул кто-то.
— Огонь!
— Ваше величество. — Горст уже направлял Джезаля назад к лестнице. — Вам нужно немедленно вернуться в Агрионт.
Джезаль вздрогнул от очередного разрушительного взрыва, раздавшегося на этот раз ещё ближе. Над городом уже поднимался маслянистыми клубами чёрный дым.
— Да, — пробормотал он, позволяя отвести себя в безопасное место. Он понял, что по-прежнему держит в руке обнажённый меч, и виновато убрал его в ножны. — Да, конечно.
Бесстрашие, как однажды заметил Логен Девятипалый, это бахвальство дураков.
Глокта трясся от смеха, со свистом пуская слюни между пустыми дёснами. Жёсткий стул скрипел под его костлявой задницей. Кашель и всхлипы эхом отражались от голых стен мрачной гостиной. В каком-то смысле этот смех был очень похож на рыдания.
Каждое сотрясение скрюченных плеч вгоняло гвозди в его шею. Каждый толчок грудной клетки посылал вспышки боли до самых кончиков оставшихся пальцев ног. Он смеялся, смех причинял боль, а от боли ему хотелось смеяться ещё сильнее.
На губах надулись пузырьки слюны, когда он всхлипнул последний раз.
