Последний джинн полностью

Тот осторожно взял чашку в руку, почувствовал тяжесть и температуру жидкости (черт возьми, действительно самый настоящий огонь! Не меньше двухсот пятидесяти градусов!), ее необычный сетчатый запах.

Селим продолжал изучающе смотреть на него.

Игнат помедлил, шевеля ноздрями, просеивая сквозь нос «паутинки» запаха и одновременно настраивая себя на прямое поглощение энергии, затем отхлебнул.

Огненная струйка скользнула по языку, ожгла небо, прокатилась по горлу фрезой, теряя температуру и распадаясь на дымные шарики.

Ни одного знакомого вкуса! Точнее, напоминает конгломерат специй, витаминов, микроэлементов и при этом огонь действительно является огнем, то есть плазмой с большим содержанием отрицательных и положительных ионов.

— Язык не сжег? — поинтересовался Селим. — Могу дать биозоль, враз заживет.

— Не надо, все нормально. А вкус… улей и сад!

— Как-как? Улей и сад? Странное определение.

— Я вспомнил повесть[7] старинного писателя Грина. В ней матрос Летика пробует вино и оценивает его этими словами: улей и сад! Не скажу, что очень уж вкусно, однако очень необычно.

Игнат сделал еще один глоток, отпил полчашки, поставил ее на спину витса. Голова закружилась. Рот заполнился слюной, заполыхал изнутри так, будто в нем разгорелся другой костер — алкогольный. По жилам побежала волна мелких вибраций.

Игнат передернул плечами, усилием воли нейтрализуя непривычное «опьянение».

Хорст покачал головой.

— А ты не простой солист Службы безопасности, герр младший Ромашин. Еще ни один из моих знакомых не отважился пить высокотемпературный фойяр. Это мое изобретение, и пить его может только…

Мутант, подумал Игнат.

Селим снова качнул головой:

— Не мутант, но модифицированный организм. Интересно, откуда у тебя такие способности?

— От отца, — выдохнул Игнат, окончательно изгоняя из головы остатки эйфорического возбуждения. Потом пришла мысль, что Селим прочитал его мысль.

— Артем ничего подобного не демонстрировал. Впрочем, это лирика. Зачем я понадобился вашему Управлению на этот раз?

Игнат заблокировал мысленную сферу и дал зарок больше никогда не экспериментировать с организмом. Было бы стыдно, если бы он не справился с неожиданным испытанием и упал бы в глазах фон Хорста.

— Ваш внук вышел на свободу.

— Знаю, он звонил мне.

— Его поселили в гостинице в Потсдаме, но он оттуда сбежал.

— Что значит сбежал?

— Странным образом исчез, буквально в тот же день. После чего началась вакханалия нападений на заслуженных людей.

Лицо Хорста не дрогнуло, только в глазах зажглись колючие огоньки.

— Результат?

— Двое убиты, четверо ранены. — Игнат вынул из кармана булавку флэшки, протянул Селиму. — Можете ознакомиться.

Селим взвесил флэшку в руке, быстрым движением воткнул себе в ухо, закрыл глаза. Открыл. Налил в чашку огненного фойяра, залпом выпил.

— Это на него похоже. Но один бы он не справился.

— Мы тоже так думаем.

По губам Хорста скользнула беглая усмешка.

— Если вы подумали про меня, то зря. Я ему не помогал.

Игнат протестующее вскинул руку, но Селим не стал выслушивать его оправдания.

— Поражаюсь решению Комиссии по помилованию. Еврокомиссары или слишком добрые, или слишком наивные. Как известно, добрые платят…

— Дважды, — закончил Игнат, — а глупые — всегда.

Селим посмотрел на него, вздернув бровь.

Игнат добавил:

— Эту поговорку я слышал от отца. Уверен, что еврокомиссарами руководила какая-то идея, не все же они идиоты.

— Какая идея?

— Ульриха освободили не для бандитских разборок. А поскольку нападения начались сразу после его выхода на свободу…

— Бандитские разборки, — перебил Ромашина Селим, — мелкая задача даже для него.

— Прошу прощения.

— Да, смерть человека — большая потеря для его близких, но в масштабе социума она почти неощутима. Убиты люди, с которыми Ульрих когда-то враждовал. Согласен, он мог лелеять жажду мщения столько лет и воспользовался случаем. Однако вряд ли ему помогли только ради удовлетворения ненависти.

— Поэтому я и пришел посоветоваться с вами. Кто помог ему? Ведь не моллюскор же?

Селим вытащил из уха булавку флэшки, мгновение разглядывал ее на ладони, и она вдруг вспыхнула язычком пламени, превратилась в струйку дыма.

— Кладбище «джиннов» действительно уничтожено?

— Я только что вернулся с Полюса Недоступности. Эксперты еще изучают дырки от могильников, но уже сейчас понятно, что наши технологии не имеют достаточного уровня для возбуждения цепных реакций подобного типа. Это уровень БОГ-физики.

— «Джинны», — хмыкнул Селим.

— Вряд ли. Скорее моллюскор.

— Неужели у внучка сохранились связи с моллюскорами? Не верю. Если бы Ульрих поддерживал контакт с иксоидскими роботами, он не сидел бы в тюрьме.

— Он вам звонил. О чем вы говорили, если не секрет?

— Да ни о чем, — поморщился Селим. — Привет, дед, как поживаешь? Я сначала даже не понял, кто звонит. Мальчик изменился. Я по наивности спросил, как ему удалось достать номер моего мобика, он засмеялся, пообещал навестить и отключил канал.

— А действительно, откуда он узнал ваш номер?

Селим задумался, крепко потер ладонью темя.

— Я разберусь. Чего вы хотите от меня?