Сол принялся очень поэтично говорить о своём роде деятельности. Эмелис могла определить вес лишь некоторым словам, так как речь преимущественно шла про непонятные для неё разделы высших математических наук. Он говорил что-то про предопределение, которое можно прогнозировать, составив определенную теорему, а если можно объяснить какую-либо вещь в мире с помощью теоремы, значит можно найти и способ её управления. Так и поступил Сол — не без вмешательства посторонних рук, но ему удалось заглянуть в иную Вселенную. Все его слова только обостряли замешательство светловолосой девушки, которая в размытом силуэте теперь видела совсем не человека, а робота, чья искусственная кожа была покрыта множеством перьев, а за спиной виднелись декоративные крылья, будто совсем недавно позаимствованные от гигантской птицы. Что было интересно — лицо закрывала керамическая маска совы с характерным клювом, черным на конце. Это была именно маска, что скрывала его настоящий лик, только в прорези для глаз виднелись его серые зрачки, если это вообще было зрачками. Сол выглядел совсем не страшно — скорее наоборот, как самое настоящее произведение искусства робототехники. Воссоздать полностью человеческую натуру, объединив её с лаконичным дизайном анимализма стоило бы очень серьёзных денег и большого количества ресурсов. Образ совы был подобран его создателем очень удачно, ведь от него так и веяло нескончаемой мудростью, которую Эмелис хоть и улавливала, но в данный момент проникнуться его словами не могла. И всё же, было в нём что-то родное и знакомое, будто она встретилась со старым другом. Но девушка всё равно была несколько насторожена.
— А создали меня в пустыне, на пески которой постоянно падали золотые хлопья, растворяющиеся в нем, несущие свет и очищение. Это совершенное и священное место, родина самых чистейших существ. Но родина моя теперь страдает… страдает и весь мой родной мир, коим и является наша с вами Вселенная.
— Так ты робот? — поинтересовалась она, случайно перебив своего нового знакомого.
— Я больше, чем просто робот, но сейчас речь идёт не обо мне. Лучше ответьте на мой вопрос, вы знаете точную причину появления резкой боли в вашем сердце?
«Точно», — подумала Эмелис. Боль исходила прямо из сердца, будто ежесекундно его пронзали ножом. Такие ощущения не описать простыми словами. Но как же андроид узнал о то нарастающей, то спадающей боли в её организме? Ситуация становилась все абсурднее.
— Определенно именно из-за вашей способности к мечте и надежде, первородный артефакт и обратил на вас свой взор. Наполнением именно вашего сосуда он и захотел стать. Эсхатон так или иначе был просто темницей, где точилась сила всей планеты, звёздной системы, галактики… Всего нынешнего космоса. Именно поэтому так важно добыть его и попытаться прекратить череду разрушений, движущих вселенную к концу. События, произошедшие в солнечной системе, скоро повторятся по всему свету, и когда наступит последний конец, можно будет завершить написание всех книг жизни. Больше ничто не сможет существовать. Так гласит созданная мной теорема.
Эти слова произвели глубокое впечатление на девушку. То, что скрывается в самом центре Эсхатона, являясь источником всего мироздания, существовавшим даже дольше, чем вся Солнечная система — для своей связи с миром решило выбрать именно Эмелис. Это, конечно, большая честь.
Боль на время начала спадать. Также неожиданно, как и появилась. Такая ноющая, жгучая, острая, режущая боль… пропала. Немыслимые чудеса, незыблемые тайны, теперь все их основы могут быть известны ей. И душа теперь покрыта тонким слоем волшебного желания заполучить первородный артефакт и спасти все другие души. Спасти всех тех, кто сейчас бороздит просторы космоса на Ночнике. Спасти всех тех, кто сейчас исследует глуби Эсхатона. Спасти всех тех, кто сейчас находится на многочисленных орбитальных станциях. Спасти и своего отца тоже. Это желание было непреодолимо, и даже если бы она хотела ему противиться, она всё равно этого сделать не могла. Шатко стоя на ногах, она окончательно стабилизировалась и пришла в себя с лёгкой улыбкой на лице и маленькой слезинкой на уголках глаз.
— Я рад видеть вас в добром здравии. Иногда знания являются лучшей ценностью наших миров, а тяга к знаниям и переменам способна сворачивать целые звёздные системы, и использовать бесконечную энергию горящих миров. Раз вам стало так резко от моих слов лучше, то, пожалуй, на моей родине это стоит отметить. Триумф вечности! Вечная слава! Грандиозный праздник!
Сол выглядел счастливо, будто его долг был исполнен, что было видно даже за закрытым маской лице, даже если его у него нет. Девушка неловко улыбалась, и потирала затёкшую левую руку. Внезапно Сол стал серьёзен.
