Автомобиль прилетел, и из него вышел приятного вида шофер, что открыл двери девушке и даме, и жестом пригласил внутрь. Он протянул королеве руку, помогая ей подняться по трехступенчатой складной лестнице. Также он помог подняться и Эмелис, а когда они обе расположились в автомобиле, он закрыл дверь и вернулся на своё место. Автомобиль начал движение. Альма-матер также молчала, и не хотела отвлекать Эмелис от её мыслей. Поездка, однако, была не долгой.
Шофер подъехал к лицевой стороне здания, к которой была обращена статуя первого основателя Первой станции. Водитель вышел из машины, и помог вылезти Эмелис и Элизабет, и бросив пару льстивых слов, поспешил сесть обратно и уехать.
На улицах не виднелось ни души. Все попрятались по своим временным жилищам, или затаились под толщей Луны, думая, что это их всех спасет. Швейцар открыл двери королеве и Эмелис, и пропустил их внутрь. Внутри дом советов выглядел поновее его облика снаружи. Видно, совсем недавно в нём делали ремонт.
— Сейчас мы встретимся с Белым, и вместе с ним пройдем в зал для бесед.
Девушка будто ослышалась, но Элизабет повторила фамилию Императора во второй раз.
— Император Белый? Он здесь? Он выжил? — начала недоумевать Эмелис.
— Выжил, как и большая часть его людей. Вражда ушла на второй план. Поднят вопрос о выживаемости всего человечества, дорогая Эмелис Рейн. Нам всем пришлось на время забыть тот случай у орбиты Альтры. Кстати, спасибо тебе… боюсь, мы бы не успели оцифровать всех желающих людей. Как жаль, что это всё-таки пришлось сделать.
Оцифровка всё-таки состоялась. Даже несмотря на то, что Течь была закрыта, а Буря пропала. Это был ещё один неизбежный рок судьбы.
Эмелис стояла как статуя, как только увидела приближавшуюся громоздкую фигуру Императора. Он шел без сопровождения, совсем одинокий. На шее у него был такой же детонатор, какой был и у Элизабет.
Император молчал. Ожидаемо. Элизабет поняла, что он так и продолжит молчать, и отозвала свою прислугу, которая прицепилась к ней, как только они вошли в дом советов. Тогда Император заговорил.
— Голиаф пал. Пала Империя. Но пала и Альтра. Пали и Изгои. Теперь ни в чем нет смысла, Эмелис Рейн, — высказался Император Белый с ходу. Видно, ему всё ещё было досадно от того, что Эмелис приняла не его сторону.
— Вы грустны, — колко заметила Элизабет. Император ничего не ответил. Он и правда выглядел поникшим.
— Пройдемте, пожалуй, в зал бесед. Там вы расскажете нам всё, что, скорее всего, пришло вам на ум, пока вы отсутствовали непонятно, где, — ещё холоднее продолжил Белый, и отвернулся от собеседниц, даже не поприветствовав Элизабет. Он был не в настроении, потому что теперь он был членом совета, а не полноправным правителем. Впрочем, и Элизабет потеряла свой прежний статус, но Изгои всё равно продолжали её почитать.
Втроем они последовали по короткому коридору, и королева вместе с Эмелис зашли в зал бесед сразу за Императором. Зал был небольшой и скромный, а вокруг круглого стола из стали стояло шесть кресел. Эмелис расположилась подле Элизабет, но сразу же встала со своего места, как только заметила в дверях своего отца.
— Папа! — сдержанно воскликнула она, и подбежала к нему, крепко обняв. Тот обнял её в ответ, но не смог ничего сказать. Его мысли были заняты чем-то другим, и заметив отчужденность отца, Эмелис вернулась на своё место. Он был не в духе, как и все остальные, и даже вид живой дочери радовал совсем немного.
Савинир, однако же, не расположился возле Эмелис, а сел между Белым и Элизабет, хотя, может быть, ему просто было сложно сделать обход вокруг стола, и расположится возле свой дочери.
— Сейчас прибудут Байрон Эрл и Сол, — проинформировал Савинир, и уставился в голографический буклет, в ожидании начала совещания.
Больше Эмелис удивилась упоминанию сына Байрона Сэга, бывшего и ныне покойного премьер-министра станции «Беллатрикс», нежели чем упоминание Сола. Вполне ожидаемо было то, что андроид всё-таки выжил, и активно участвует в восстановлении разбитого общества остатков человечества. Девушка не хотела видеть Сола. и понимала, что от него, скорее всего, будут одни лишь проблемы. Но на Седьмой станции он клялся отныне говорить лишь чистую правду, так что Эмелис подавила ощущение нарастающей тревоги. Путь в его родной мир теперь перекрыт, а значит ему придется остаться здесь на попечении человечества.
Первым пришел Эрл, поприветствовал всех и сел подле Императора. Стало быть, когда прибудет Сол, он сядет возле Эмелис. Девушка, сама того не заметив, расположилась на кресле так, чтобы быть немного повернутой к Элизабет. Байрон Эрл представился и поклонился Эмелис, ведь они всё ещё были незнакомы, и виделись лишь на званом ужине Императора. Его лицо светилось в улыбке, а глаза его сияли. От него прямо-таки веяло позитивом, и эта его черта характера была заразительна. Как только он вошел в зал, все, хоть и немного, начали расслабляться. Он предвкушал это совместное слушание.
