В зал ворвались люди в более хорошем обмундировании, нежели прошлые агенты. Они были очень похожи на бойцов Империи, пусть и с некоторыми значительными отличиями в высокотехнологичных костюмах. Шейн поднял копье над головой, и вмиг помещение озарил ослепительный, яркий свет, а сама «Лучезарность», модифицированная Шейном, потрескивала чистой плазмой, и сжигала любую органическую материю на своем пути.
Шейн бросил копье в толпу, которая открыла по нему огонь. Копье завертелось в воздухе, и попало в голову одному из нападавших, а затем помещение озарил ещё более яркий, ещё более ослепительный свет, от которого даже сам Шейн заслонился рукой. «Лучезарность» прошла сквозь голову, и нападающий даже и не успел заметить, как лишился своей жизни. Этого не успели заметить и все остальные, что стояли подле него. В их организмах взорвались все сосуды, за долю секунды закипела вся кровь и разорвалось сердце. Шейн отвернулся, дабы не наблюдать того, как все его враги вмиг падают на пол, а их мёртвые тела окрашивают помещение в багрово-красный цвет. Копье незамедлительно вернулось к нему в руку, и Шейн скрылся в черном выходе музея.
Однако он не пошёл крушить всё подряд. Он не пошёл мстить своим обидчикам, даже наоборот, предостерег их, выжжа пламенем на стене следующее послание:
«От изгоя Изгоев. Грядут перемены. Не пытайтесь мешать Империи для вашего же блага, они что-то подготавливают. Они на взводе. Когда вас навестит Эмелис, я обязательно узнаю и вернусь».
Шейн последовал к атмосферному шлюзу, расположенному на предпоследнем уровне башни, где его уже ждала новая порция силовых органов и заветный корабль, на котором он улетит на второй спутник Альтры, и затаится там как хищник в ночи.
Эмелис проснулась под монотонный писк аппаратуры. Она очутилась в скромной больничной палате, где кроме медицинской кровати, тумбочки, капельницы и оборудования для мониторинга её состояния больше ничего и не было. Аппарат считывал её артериальное давление и сердечный ритм. Её показатели, как ей казалось, были прекрасны. Только вот где она? Воспоминания начали возвращаться к ней отрывками, но момент попадания сюда она не помнила. Когда её наконец спасли, она уже спала так, будто это был последний сон в её жизни.
В углу находилась невзрачная камера, на которой мигал красный диод. Переглядывания с этой камерой длились недолго, ведь в палату зашел мужчина.
— Доброго пробуждения, Эмелис Рейн. Вы проспали целых два дня, — улыбнулся он. Его морщины говорили о том, что ему было не менее шестидесяти лет. Седины на его голове было предостаточно.
— И вам добра… где я нахожусь? — спросила Эмелис, удивившись, что мужчина знает её фамилию. Затем и удивившись тому, что она проспала так долго.
— Вы на имперском линкоре «Голиаф II», пожалуй, самом великом космическом корабле за всю историю человечества, — ответил мужчина, возгордившись. — Вы находитесь под покровительством Императора.
— Меня принял сам Император? — удивилась она. Эмелис действительно видела корабль белой расцветки огромных размеров, но она и подумать не могла, что он её и примет.
— Мы приняли ваш сигнал, отправленный с Первой станции. Вы не на шутку перепугали всю Империю своей весточкой с покинутой станции, а когда мы узнали, от кого именно мы её получили, мы испугались ещё раз. Полагаю, мне о многом нужно рассказать, и именно поэтому я и пришёл к вам.
— Каким образом я могла напугать всю Империю? — Эмелис засмеялась. — Это мне нужно донести миру о всём том, с чем я столкнулась там, на мёртвой Земле.
— Нет, не нужно подробностей. Мы уже и так всё знаем. Вы носительница Вечного сердца, спасительница всей галактики, которая успешно завершила свою миссию и вернулась в целости и сохранности из красных вод.
— Так раз вы всё знаете, от чего же тогда я, по вашим словам, так сильно напугала Империю?
— Об этом я и хочу поговорить… Видите ли, с момента вашего погружения под воду прошло не менее двух земных месяцев, а если быть точнее, шестьдесят шесть земных дней, прежде чем мы вас нашли. Пятьдесят один земной день, когда «Ночник» потерял надежду встретить вашу группу целыми и здоровыми на своём борту. Одиннадцатый день, как мы потеряли надежду на спасение нашей галактики, — морщины на его лице будто сузились, представляя, каким тяжелым будет разговор.
— То есть? — не поняла девушка.
— Мы не до конца разобрались, как работают привычные законы физики внутри красной пирамиды, которую вы вместе с вашей командой исследовали. Время для вас, скорее всего, текло привычно, тогда как снаружи, в космосе, время шло гораздо быстрее. Когда вы покинули Эсхатон, вы вернулись в привычную меру измерения времени…
Не более двенадцати часов проведенными в Эсхатоне на самом деле оказались двумя месяцами, пройденными в нормальном мире. Эмелис была шокирована этой новостью, но этот незнакомец не мог солгать.
— Впрочем, я бы хотел представиться. Меня зовут Адам Беркли, и я являюсь главным советчиком Императора Белого, его величия, — отвёл тему мужчина, заметив замешательство девушки.
