— Оформляя контракт, использовала поддельную печать. Нет, воин, эта плутовка прекрасно знала, на что идет. И нам невероятно повезло, что во время парада ее опознали.
Кайс понял, что сам погубил девушку. Зачем он потащил ее на этот глупый праздник! Как распоследний кичливый дурак хотел показать ей силу и мощь персидского войска, силу и мощь, того подразделения, в котором служит, хотел произвести впечатление.
— Что с ней будет теперь? — задал он вопрос, ответ на который уже и так знал.
— Сама девчонка мне не нужна. Быстро расскажет о том, где искать папашу и его приспешников, быстро умрет. Не расскажет, тоже умрет, только медленно.
— И меня будут пытать? — губы юноши скривились в презрительной усмешке.
— О, бог мой! Зачем? Ты ведь ничего не совершил. Напротив, тебе полагается благодарность за помощь в поимке опасной преступницы.
— Я люблю ее, — с вызовом произнес юноша.
Ферзан воздел глаза к небу, а затем по-отечески обхватил Кайса за плечи. Они прошлись вдоль скамеек.
— А знаешь, — после некоторого раздумья произнес царский посланник, — я могу тебя понять. Все мы были молоды. Как-то, когда я был в том же возрасте, что и ты сейчас, одна фракийка тоже вскружила мне голову. Пленила разум так, что и думать ни о ком другом не мог. Но, поверь мне, это быстро прошло.
Слова Ферзана были прерваны воплем. Палач наступил на ремни привязанные к лодыжкам висевшего на дыбе человека, его руки вывернулись еще сильнее, а суставы захрустели.
— Злые духи тебя разорви, — в гневе заорал Ферзан, — когда же ты научишься хоть немного думать! Мы разговариваем, а ты нам мешаешь. Сделай что-нибудь, чтобы он так не вопил.
— Будет исполнено, мой господин. Сейчас же вырву ему язык, — хриплым голосом отозвался заплечных дел мастер.
Весь заросший, с грязными, спутанными волосами, с космами на руках и груди он больше походил на дикого зверя, чем на представителя рода человеческого.
— Как же этот негодяй сможет тогда давать показания? — возразил Ферзан.
— Он уже все рассказал, мой повелитель.
Командир бессмертных жестом дал понять, что палач может действовать.
— Влюбленность, вожделение, сладострастие, — вновь обратился царский посланник к юноше, взяв его на этот раз обеими руками за предплечья и пытаясь заглянуть ему в лицо, — все это и мне знакомо. И знаешь, что меня тогда спасло? Изучение наших врагов. Эллинские философы разделяют это странное чувство — любовь — на множество подвидов. Не буду сейчас перечислять тебе все из них. То, что ты ощущаешь, греки назвали бы словом «людус» — любовь-игра, мимолетное, очень поверхностное увлечение, которое лишь поначалу кажется чувством на века. Но пройдет довольно короткий срок, и ты поймешь, что ошибался.
Кайс никак не отреагировал на этот монолог. Он стоял, потупив взор и, казалось, не слышал обращенные к нему слова.
— Мне больше по душе «прагма», — продолжил Ферзан, — тоже вид любви у греков, в котором возможна и нежность, и теплота, но не такие, что заставляют сходить с ума. Кто-то скажет — поверхностные. А я отвечу — легкие, воздушные. Любовь, поддающаяся рассудочному расчету.
— Так не бывает, — с жаром возразил юноша, — рассудочной любви не бывает.
— Да какая, собственно, разница, если все равно все заканчивается постелью!
Во двор вошел Макута. Он приблизился к палачу, который возился со своими инструментами, и стал с интересом разглядывать их, задавая какие-то, судя по всему, уточняющие вопросы.
— Я знаю, где живет отец Агнии, — произнес Кайс, — арестуйте его, но не трогайте девушку.
— Продолжай, — оживился Ферзан.
— Пятый квартал от дороги Процессий. Я покажу.
— Все верно. Только толку от этого твоего знания никакого. Первое, что мы сделали, когда кастрат опознал девчонку, это установили, где она живет. Дом окружили. Если там, кто и был, то они ушли через подземный ход. А когда эти идиоты полезли туда, то все поголовно погибли. Задохнулись. Полторы дюжины трупов. Хорошо еще Макута наверху остался. Что это было, мы пока не знаем. Весь подвал заволокло черным дымом. Нашли целую лабораторию, в которой этот лже-аптекарь проводил какие-то эксперименты.
— Агния не знала обо всем этом, — Кайс сделал еще одну, обреченную на провал попытку защитить девушку.
— Как же ты не понимаешь: дочь не могла не знать. Если даже сейчас она не подозревает, где скрывается ее отец, то все равно назовет имена его подельников, расскажет, что видела и слышала. Упусткать такой шанс просто непростительно. Тем более теперь, когда мы стоим на пороге таких великих событий. Надеюсь, ты понимаешь: я всей душой за то, чтобы сохранить неприкосновенной красоту этой милашки. Но, боюсь, ради дела моему телохранителю вместе с его новым другом придется подпортить ее симпатичную мордашку.
Ферзан повел головой в ту сторону, где Макута увлеченно наблюдал, как палач размахивает раскаленным железным крюком.
— Отложите! Отложите пытку, — вдруг вскричал юноша, — хотя бы до рассвета. Я найду ее отца. И найду всех его людей. Обещаю.
Ферзан оценивающе посмотрел на юношу.
— Не буду даже спрашивать, как ты это сделаешь. Я тебе доверяю.
