– Убирайся сейчас же. Это мой отец.
– Я с радостью познакомлюсь с будущим родственником, – также шепотом ответил Кайс.
– Ты с ума сошел? Он убьет тебя.
Шаги были все ближе. Кайс и не думал уступать.
– Хорошо! – сдалась Агния. – Чего ты хочешь?
Юноша весь подался вперед. Оба вскочили и завертелись как в хороводе. У Агнии закружилась голова, земля зашаталась и ушла из–под ног. Она как будто летела в бездну.
– Встретиться. Завтра же. Всего лишь один раз. И все. Обещай.
Элай был уже в двух шагах от них. Еще пара секунд и он, обогнув увитую плющом беседку, окажется на ее пороге.
– Да. Обещаю, – быстро произнесла Агния.
– В яблоневой роще. У фонтана. В полдень.
Кайс бесшумно нырнул в темноту. И тут же в окаймленном листьями сером проеме возник силуэт отца.
– Агния, – сказал он тоном, не терпящим возражений, – завтра ты уезжаешь.
Глава XXII. Площадь Бесправия
В тот самый момент, когда Агния только входила в Храм Иштар, неподалеку от этого величественного святилища, в заведении под названием "Двенадцать на двенадцать" разворачивались не менее любопытные события...
– Копыто, ты чуешь, чем это здесь воняет?
– Каким–то дерьмом, Ганзи. Похоже на запах помета. Но слишком уж вонючий. Не козий, не коровий и даже не верблюжий. Как кошки наделали.
– Или слоны.
Пара амбалов ввалилась в харчевню, и всем тут же стало ясно, что прежние уют и спокойствие долго не продержатся. Репутация у заведения была вполне себе пристойная. В "Двенадцать на двенадцать" не подавали вина. Здесь играли в нарды. Под низкими потолками на линялых коврах перед досками сидели десятки посетителей. На приземистых столиках, больше походивших на широкие табуреты, им подавали закуски.
– Копыто, вон же, четверо со спутанными волосами. От них и несет. Они у себя в Индии совсем не моются.
– А ведь и правда, – Ганзи хлопнул себя ладонями по толстым ляжкам, – глянь–ка, ну и морды у них. Прям как зад у твоего гнедого лошака. Только не пойму – это грязь или загар?
Махауты, на которых показывали горлопаны, не шелохнулись. Наверное, уже привыкли, что в них то и дело тычут пальцами. Вся четверка с увлечением продолжала смотреть на доску, на которой только что выпала комбинация из двух шестерок.
– И ростом они тоже не выше моего хромого, – Копыто протяжно завыл, имитируя ослиный крик. – Надо бы измерить их в холке, как считаешь, Ганзи?
– Только осторожно. Мне рассказывали, что эти погонщики только с виду карлики, зато в шароварах у них, как у тех слонов. Этими штуками они и управляются со зверюгами. Сидят сверху и дубасят их по черепушкам. У них там в Индии все такие.
Громилы заржали, а махауты, видимо, почувствовав, что теперь взгляды всех присутствующих устремлены на них, наконец–то оторвались от игры.
Справа, в глубине зала кто–то вспрыснул. Смешки послышались и слева, но большинство посетителей смотрели на задиристую пару с осуждением: в многонациональном Вавилоне публично проявлять презрение к представителям других народов было не принято. Шовинизм здесь если и присутствовал, то носил скорее бытовой характер, теплился, подобно углям, оставленным на ночь в кухонных очагах, но никогда не разгорался и тем более не вырывался за порог. Все, в том числе и власти, отлично понимали, что мелкие языки этого пламени могут очень быстро превратиться в огненный вихрь, который уничтожит не только сам город, но и всю сатрапию.
– А знаешь ли ты, Ганзи, что из–за этих недомерков я несу огромные убытки. Их слоны жрут столько моркови и сена, что цены на них выросли двое. Скоро мне, дружище, придется самому таскать на хребте грузы, чтобы купить корм для моих кляч, иначе они сдохнут с голоду.
Ганзи с Копытом вразвалку направились к иноземцам. Первый схватил одного из махаутов за копну тонких косичек и с силой дернул их вверх. Второй пятерней с размаху ударил его соседа по щеке. Один из индусов тут же схватил доску и запустил ее Копыту в ухо.
Завязалась драка, к которой тут же присоединилась, по меньшей мере, половина находящихся в таверне. По какому–то негласному, никем и никогда не озвученному правилу мордобой протекал исключительно врукопашную. И это несмотря на то, что почти у всех его участников было оружие. Странным было также и то, что большинство было скорее на стороне заморских гостей. Амбалов и тех, кто вызвался их поддержать, начали теснить.
