Иван подпер ломиком кладку и кинулся к реке. Рядом с барахтающимся Петькой уже торчала голова Федота. Полозов продрался через кусты и бросился в воду. Федот уже вытащил Петьку. Он сидел и бессмысленно озирался. Все случилось так быстро, что он не успел прийти в себя. Федот выжал одежду и спокойно закурил, будто ничего и не произошло.
— Теперь гони! Разогреться надо.
Перекатали последний штабель. Полозов вытер лицо и крикнул:
— Федот! Иди с Петькой в поселок. А мы поплывем. Плоты встречайте, поможете причалить. — Он повернулся к Миколке. — Ну, Хаз-Булат, ты с нами?
— Не-е-е-е, я с Федотом. Утонешь с тобой, однако.
Полозов сбежал к Вензелю в воду и стал крепить плоты.
— Веревку!.. Скобу сюда!.. Вот так! — распоряжался он, стоя по грудь в воде. — Пропускай конец низом! — И, набрав воздуха, нырнул под плот.
Канов проверял крепление, хмурился:
— Все хлипко. Токмо смерти искать, — бормотал он тихо.
— Смерти? Какая смерть! — Иван вылез на бревна.
Покурили. Проверили еще раз крепления, и Полозов скомандовал Вензелю:
— Давай, старина, на задний плот, к рулю, А мы с Кановым впереди на шестах.
Старик установил рулевое весло. Полозов отвязал причальные концы и оттолкнулся шестом. Поплыли. Замелькали кусты, деревья, заводи.
— Славно, черт возьми! Только направляй шестами, чтобы не развернуло.
Скоро показался поселок.
— Бей влево! К берегу! К берегу! — Полозов так упирался шестом в дно, что трещала рубаха.
Иван всмотрелся в толпу, что встречала сплавщиков. А вот и Петька. Бежит к берегу, размахивая руками. За ним Миколка. Где же Леночка? Ага-а! Вон стоит у своего дома.
— Э-э-э-э… — лихо кричит Петька, остановившись у дерева. Там же и Федот. Значит, тут причаливать.
— Держи-и! — Полозов метнул моток веревки прямо в руки Петьки и стал сбрасывать кольца каната. Пока Петька выбирал канат, Федот уже закрепил конец за лиственницу. Плоты дрогнули и стали разворачиваться.
— Ловко мы их? — Полозов выскочил на берег и помог Канову.
На берегу было много людей. Что-то случилось. Он взглянул на бухту. Так и есть: пришел пароход. К Полозову подошел бывший писарь комитета.
— Волостная управа аннулирует соглашение о поставке леса.
— Что это значит? — подался к нему Полозов. — Какая управа?
— Все, господа ревкомовцы! Хватит, повластвовали. Сегодня создана волостная земская управа согласно предписанию.
На островке под корневищами лиственницы, принесенной паводком, догорает костер. Сырая головня, шипя, струит ленточку дыма. Лиза поправляет палочкой угли. Федот деловито чистит котелок после ухи. Лена лежит на ветках лозняка и смотрит в небо. Полозов сидит рядом и отгоняет от нее веткой комаров. Невдалеке, уткнувшись носом в гальку, чернеет лодка.
На редкость теплая ночь. Уже багровеет восток, наступает тихое утро. Хорошо сидеть и слушать, как пробуждается день.
— Странно, почему мы раньше не отдыхали на берегу? Это же так здорово, — оглянулась вокруг Лиза.
Вчера Лиза получила бодрое письмо от Мирона, пожалуй, первое такое за все время. Он сообщал, что в Охотск прорвался небольшой отряд красноармейцев, присланный из Якутска Советом. Большевики снова захватили власть, создали военно-революционный комитет и вышли из подполья.
Его настроение передалось Лизе.
Вечером она уговорила всех поехать на прогулку вверх по реке. Вышли в полночь. Лодку поднимали по-бурлацки. Пели «Дубинушку», веселились.
Наловили хариусов, приготовили отличную уху и теперь отдыхали.
За сопками уткнулись в небо желтые лучи солнца. Вспыхнули вершины гор. В кустах чирикнула птичка. Одна… другая… Скоро день хлынул в долину. Лиза протянула Полозову руку.
— Помогите встать! — Он подхватил ее за локти, поднял.
Лена резко вскочила, подбежала к воде, зачерпнула ее ладонью и брызнула на Ивана, затем на Федота. Тот и головы не поднял. Она снова зачерпнула воды и полила его склоненную голову.
— Лена, не шали! — пытался ее урезонить Полозов.
— Почему? А вот буду! Чего он молчит? — крикнула она.
— Прохладная вода. Приятно! — равнодушно отозвался Федот.
— Ах, приятна? — Она стала брызгать в него пригоршнями. — А теперь?.. А теперь?.. — смеялась она.
— Теперь нет! — все тем же тоном ответил Федот и поднял голову: — Теперь нет.
— Лиза, Иван! Вы посмотрите! Федот, оказывается, умеет сердиться! — радостно воскликнула она.
— Нет, — невозмутимо бросил Федот и склонился над трубкой.
— Ах так? Ну, хорошо же! — Лена зачерпнула воду в обе ладони, подбежала и вылила ему за воротник.
— А теперь вы разозлились?
— Нет, но вы можете простудить руки. Побереглись бы!
— А вам жалко, да?
— Нет! Руки-то ваши.
— Да что вы бесчувственный такой? — уже досадовала она. — Поругайте, что ли, если не умеете сердиться. Прикрикните!
— Я давно ругаю вас, жалея, ругаю. А разве вы не улавливаете? — спросил Федот.
— Леночка, — подошел к ней Полозов. — Что сегодня с тобой?
— Ты тоже хочешь? Хорошо! — И Леночка принялась брызгать на Ивана.
— Ну, Леночка! Ты слишком… Нельзя так, — подошла к ней сестра.
— Можно! Когда весело, все можно! — засмеялась Лена. — А сегодня весело. А ты почему заступаешься? — И принялась обливать Лизу.
