Какую из жизненных дорог выбрать, чтобы отыскать любовь? На ее «люблю» ответили «нет». Обещала уберечь человека, но не уберегла. После череды несчастий Белинда Гейл решается на отчаянный и, как ей верится, последний шаг в своей жизни – отыскать смерть в бою на границах Черного Леса. Но не туда ли все это время вела ее невидимая тропа судьбы? И не там ли все это время ждет ее тот, кто по-настоящему нуждается в спасении?
Она неслась в сплошной черноте, не разбирая направления, а враги возникали на пути, как призраки, один за другим. Светящемуся и полупрозрачному мужику в плотной шапке и тяжелой одежде она снесла голову мечом, во второго – вдали – выстрелила из пистолета. От третьего – не человека вовсе, а клыкастой твари – сумела унести ноги, лишь пригнувшись, а после притаившись в тени возникшей на пути каменной гряды. Схоронилась, переждала. Снова бросилась бежать.
– Точка три «В» пройдена, – звучал откуда-то ровный голос.
И почти сразу же тьма рассеялась, просветлела – окружение стало походить на туман. Впереди обрыв – перепрыгнуть.
Перепрыгнула. Почти. Сорвалась по камням, упала на дно – к счастью, неглубокое, – взобралась, как обезьяна, по стене, ободрала в кровь ладони. А на той стороне на земле пять видов оружия: палаш, секира, арбалет, меч, автомат… Что выбрать?
– Быстрее, – гнал голос невидимого собеседника.
Он – Джон – всегда был рядом, всегда следил, но никогда не подпадал под удар, не мешал. Всевидящее Око.
Секира – тяжело, арбалет – долго взводить, меч…
И уже вылетел из мутной пелены очередной враг – зверь, похожий на разъяренного буйвола.
Белинда схватилась за автомат – глухо затарахтела очередь, заходил ходуном под руками приклад.
Зверь рухнул в шаге от нее, напоследок взглянул на нее красным глазом – заплывшим и диким.
– Впереди точка четыре «А»…
Выбившаяся из сил Лин всхрипнула, как загнанная лошадь, бросила ствол, схватила с земли меч и ринулась вперед, пробивая грудью ненавистный туман.
Они вот уже третий месяц тренировались не в Тин-До, а в центральном здании Комиссии, но она все никак не могла привыкнуть, что в закрытом помещении по щелчку чужого пальца вот так запросто перестраивается реальность: обрушивается в овраги пол, корежатся в высокогорья стены, из воздуха налетают опасные твари – пропусти одну, и ты мертв.
Мертв. Наверное. Нет, Мастер Мастеров никогда бы не допустил настоящей смерти, но заставил бы ее за подобную ошибку тренироваться до упада, до полного обессиливания и физического и морального опустошения. Джон не любил ошибки.
Белинда крутилась, отбиваясь от чужих атак, как волчок. С выбрасываемыми поочередно в стороны руками и ногами она походила на обезумевший перочинный нож. Одному по горлу, второму по промежности, третьему стальным пальцем в межреберье…
Ей объясняли: это Пантеон Миражей. Место, в котором изначально нет ничего, лишь материя, по команде разума свыше складывающаяся в объекты. Разумом свыше был конечно же он – Джон. И количеством врагов он не обделял.
За один лишь час тренировки Лин превращалась в дрожащую лужу – мешок с мышцами, едва способный самостоятельно передвигаться, – зато какой результат!
– Отрезок четыре «А» пройден. Выбор оружия…
А на земле лом, грабли и рыболовная сеть. Сеть?!
Сбоку недобро засвистело, захлопало крыльями.
– Противник – не человек. Прощупай энергетическую структуру. Реши, допустим ли бой.
Прежде, чем что-то решать, Лин в панике схватилась за грабли.
После тренировки начиналась часть, которую Белинда любила больше всего, – «починка». Ее тела.
Ее в зависимости от полученных повреждений либо укладывали на длинную кушетку, либо просили сесть в неудобное кресло с прямой, но короткой спинкой, а после… ее касались его руки.
В перчатках, конечно же.
Но все-таки.
Белые стены, белый кабинет – всегда пустой и тихий. Много света. Только она и человек в серебристой форме. Ее всегда раздевали почти донага – до тонких эластичных плавок и спортивного бюстгальтера.
– Видишь эту рану? Если бы на отрезке два «С» ты выбрала нож, тебя распороли бы до ребер.
Краев разорванной кожи осторожно коснулся палец; Лин со свистом втянула воздух.
– А если бы метнула копье, сумела бы избежать повреждения.
Она в какой-то мере радовалась, что не сумела, – глупо, но ничего не могла с собой поделать. Бок, впрочем, саднило страшно.
Но здесь, после тренировок, Джон проводил с ней не меньше часа – латал кости, мышцы и кожу. Касался, поглаживал, на длительное время прикладывал к ней свои ладони. Все по делу – ничего лишнего.
А Белинда испытывала тайный восторг. Старалась не смотреть на того, кто находился рядом, и им же жила – то выхватит краем глаза незакрытый кусочек кожи у воротника, то выбритый подбородок, то тихонько втянет ставший их общим воздух.
Джон почти не пах, и хорошо. Потому что, если бы пах, она сошла бы с ума – сбрендила бы окончательно. Она и так в последнее время лезла к нему с двусмысленными фразами все чаще, и ее, к удивлению, не упрекали и не осаживали. Однако на провокации не отвечали тоже.
– Ложись.
Кушетка под ее весом даже не скрипнула.
Белинда так и не поняла, что ей нравится больше – сидеть или лежать. Когда лежишь – интимнее. Когда сидишь – Джон ближе.
