– Первая деревня гоблов на нашем пути. Что ж, всем быть аккуратными, а в прочем, вы обо всем и так знаете, напоминание никогда не бывает лишним, – сказала Апраксия.
Мы оставили машины по кругу, словно палатки, в центре которых обязательно должен быть костер, но вместо него, у нас было устройство имитирующее костер.
Джамие пошёл разведывать обстановку, с ним двинулся и я. Так как мы стояли на не высоком пригорке, то деревню было отчётливо видно и можно было разглядеть её целиком. Там было четыре улицы, две главных, посередине, и ещё столько же по бокам. Дома были в основном из древесины, хотя виднелись и каменные постройки. Крыши из дерева и соломы. Можно даже увидеть, как передвигались люди, и какие-то механические транспортные средства, поверх которых, они сидели.
За деревней, по краям были поля с какими-то зерновыми культурами. Ещё я заприметил такую красивую картину. Огромное толстое дерево, рядом с полем, оно росло одно, около речушки, там даже увидел не большой костёрчик, а точнее то, что от него осталось. Видимо кто-то, недавно там устраивал привал. Я бы тоже там остановился, уж больно красивое место.
Ещё мы видели огромные стены, за которой и была наша цель. На этих огромных стенах были переходы, по которым курсировали люди, возможно это были миротворцы или обычные жители.
На этом наш обзор прервал один, очень самоуверенный юноша, который набросился, откуда не ждали, на Джамие с ножом. Молодой не удачно попытался воткнуть лезвие в здоровяка, но сломал его, так как броня была очень крепка. Джамие от неожиданности, со всего маху ударил в ответ нападавшего, что тот отлетел и упал с рассеченной бровью.
Мы переглянулись со здоровяком, а потом глянули на налетчика. Стоим, смотрим на несчастного, а тот не подаёт признаков жизни. Мы проверили пульс, он был. Тогда оттащили его к нашим, в один из вездеходов, там усадили его и привязали.
– Он был один? – сразу, с ходу спросила Апраксия.
– Да, он один был, больше никогда, – ответили я.
– Жив? – кратко спросила Апраксия.
– Да, но без сознания, видимо очень хорошо прилетело, – сказал Джамие.
– Запустите сканеры, радиус обзора – максимальный, – приказала она.
Апраксия и Збеигнев, остались приводить в чувство гоблина, а все остальные вышли.
Мне естественно стало интересно, о чём они будут говорить, и я подслушал разговор.
– Ох, уберите это, умоляю! – произнес гоблин.
– Так, насколько нам известно, наши речи очень схожи. Это очень хорошо, облегчить контакт, – сказала Апраксия Збеигневу.
– Да… я в курсе, – ответил напарник.
– Ви кто таки будите? Что вим здецъ нужно!? Ецли ц ней что-то цлучитца, ви пожалеете об этом! Отпуцтите меня, яц буду кричать! ПОМОГИТЕ! УБИВ… – не успев прокричать тот, как Збеигнев заткнул ему рот, за ранее подготовленным кляпом.
– Так, здесь задаём вопросы мы. Если будешь нормально с нами общаться, уйдёшь невредимым. А теперь, говори, ты был один? Когда напал на одного из наших, – задала вопрос Апраксия. Тот попытался как-то сопротивляться, но все безуспешно. Крепко привязанный, он не смог бы уйти. Поняв это, он перестал пытаться что-либо предпринимать, и поэтому просто кивнул головой в ответ на вопрос. Далее гоблину освободили рот.
–Ха-ха-ха… Да, яц был один. И кем бы ви не были, ецли они найдут нац, ви не уйдете живими ц этих мецт. Отпуцтите меня! Руфиница, они её забрали ц цобой, яц должен вернуть вце как было. Они её могут убить! Нужна помощь! – вдруг закричал гоблин.
– С ним сейчас без полезно говорить, он несёт что-то не внятное, – сказала Апраксия.
Дав пощечину гоблину, Збиегнев ещё раз обратился к пленному.
– Чего ви от меня хотите!?
– Ответы, если ты ещё не понял – ответила Збеигнев.
– Какие ответы!? Что!? – переспросил тот. И тогда Збеигнев врезал по нему ещё раз.
– Прекратите! Пожалуйцта! Яц цлушаю вац, что ви от меня хотите!? Вы кто вообще!? Яц вам ничего не цделал, процто защищалца! – говорил гоблин.
– Да-а-а, ничего не сделал, как же… – сказала Апраксия таким противным голосом, что аж самому стало противно.
– Говорю же, яц защищался, а-а-а… Руфиница, не-е-ет! – влруг завопил гоблин, и пустил слёзы.
– Так, он несёт бред, пусть по спит, – сказал Збеигнев и преподнёс какой-то платок, за ранее чем-то пропитанный. Гоблин отключился.
***
– Хорошо. Ты здесь был один? И как тебя вещают? – спросил Збиегнев.
– Да, один. Блангуц. Яц цбежал от мученников, твари бездарные… – сказал гоблин
– От кого ты сбежал? – дополнила Апраксия.
Гоблин посмотрел на девушку, затем отвёл взгляд вниз. Видно было, что он явно не хотел идти на контакт, а потом видимо решился, и начал свой не большой рассказ.
– Мни давно нравилац одна девушка, ещё ц детцтва, такого же возроцта, что и яц. И вотц ми лет в шецть начали вцтречатьца, ходили в разные мецта, на цведание, в тайне от вцех. Процто у нац принято до децати не иметь никаких отношений, ац изучить некоторые знания и культицтику, помочь, в чём-либо родителями, ац потом и идти работать на этих чертей! Тьфу…твари…
К цлову, работа у нац, бедных, цамая грязная, это добыча чёрного камня.
