— Влад, хочу заострить твое внимание на том, что экспедиция действительно опасная. Подготовься серьезно. Дело в том, что искомое место находится в аномальной зоне на стыке границ трех государств — Советского Союза, Монголии и Китая, — снова вступил в беседу Сан Саныч. — Вам с Петром придется отправиться к хребту Сайлюгем, — сказал Сорокин. — Хребет этот с юга замыкает Чуйскую степь. От Сентелека до Сайлюгемских ущелий расстояние триста километров. Также между ними три мощных горных узла: гора Белуха, плато Укок, и Табын-Богдо-Улла. А Сайлюгем с востока примыкает к Табын-Богдо-Улла, являясь естественным продолжением цепочки аномалий, и там настолько всё запутано и геологически, и пространственно, что отыскать причины аномалии без выезда на место невозможно. Собственно, сама аномалия действует примерно так же, как действует пресловутый Бермудский треугольник: теряются, пропадают люди, материальное же в нетронутом состоянии благополучно минует аномалию, как в случае с самолётом министра лесного хозяйства в тысяча девятьсот сорок шестом году. Напомню тем, кто не слышал эту историю: самолёт исчез, пролетая над аномальной зоной; его обнаружили годом позже, после усиленных поисков, почти целым, но от пилота и министра остались только полуобгоревшие костюмы на креслах в кабине, аккуратно пристегнутые ремнями; летчик мастерски посадил самолет на небольшой площадке в центре системы ущелий; комиссия установила, что кабина не открывалась и самолёта никто не покидал, однако исследовав остатки одежды, не нашли даже следа органики. Куда исчезли люди? Испарились? Там же, в аномальной зоне находится стык государственных границ: СССР со стороны России и Казахстана, Монголии и Китая. Со стороны всех трёх государств были потери пограничников — терялись нарядами и отдельными бойцами, потом находились, но странно — их видели, их окликали, их снимали на фото и видео — снимки получались отличные, но — пропавшие выходили из ниоткуда и пропадали тут же, на глазах наблюдателей. Ни разу не удалось остановить такой вот фантом. В Сайлюгемских ущельях они в материальном теле найдены не были — не было ни останков, ни тел, ни один из потерявшихся не был найден живым или мёртвым. Вы скажете, что мистика? И не поверите сами в это. И правильно не поверите. Любой мистической чепухе всегда есть логичное материальное объяснение. И если мы не нашли его, то это означает только одно: мы его не нашли. У меня все.
— Олег Клочков. Человек, который был в этом месте и вышел оттуда, — Жорес Иванович смотрел на нас с Петром так, как смотрят на смертников. Странно, он так скептически относится к шансам на успех экспедиции? — Ну и небольшая пилюля — наш американский друг, — добавил он, — о котором мы уже говорили. Он по происхождению потомок русских эмигрантов. Зовут Арнольд Слободчикофф. Именно так, с двумя «Ф» на конце. Предпочитает называть себя Арни. Как я уже упоминал, он физик и серьезный ученый. Вам придется столкнуться еще кое с чем. Боюсь, что специалист по пространственно-временным аномалиям был бы необходим в этой поездке. Но — объяснения непосредственно в день выезда. К сожалению, мне тоже пора. Я буду периодически наезжать. Сан Саныч, все остается на вас, но вы на своем месте и я спокоен. Влад, отвезешь меня в аэропорт.
Я кивнул и молча покинул кабинет. Когда Жорес Иванович появился на крыльце, я уже ждал его за рулем серой «Волги».
Жорес Иванович уселся рядом.
— Пристегнитесь, — попросил я.
— Алтай, — по-доброму усмехнулся Алферов, застегивая ремень. — Я, когда приезжаю с Алтая в Москву или в Питер, уже привыкаю к ним. На автомате застегиваю. Как-то таксист на меня посмотрел и спрашивает, мол, с Алтая? Я ответил, что да, был в командировке. Он рассмеялся и просветил меня, что алтайских по этой привычке сразу вычисляют.
— Здесь ГАИ звереет. Штраф, если водитель или пассажир не пристегнуты — пояснил я. — Каким временем располагаем? Горит или нет?
— Часа четыре есть до вылета, — Жорес Иванович посмотрел на часы. — Времени достаточно заехать в гостиницу, забрать чемодан.
— Тогда едем спокойно, не гоню.
— И правильно, торопливость нужна при ловле блох, — он улыбнулся, тепло, по доброму. — Так моя бабушка говорила. Белорусская бабушка, собственно, я себя тоже белорусом считаю.
— А как же еврейские корни? — Я вспомнил, что как-то читал в Википедии, в той жизни, которую мне предстоит прожить снова, что у матери Алферова была фамилия Розенблюм. — Ведь у евреев национальность дается по матери.
— Да, у евреев все правильно, — он усмехнулся, — чей бы бычок не скакал, а теленочек наш. Опять бабушкина поговорка. Белорусской бабушки.
