— Тебя забыли спросить!
Но «южно-русский» джентльмен не унимался:
— А, может, вы в доле с этими кооперативщиками? Сидите в засаде у туалетов. У людей денег нет, им, может быть, на хлеб не хватает. А вы процент с платных туалетов имеете и живете неплохо?
— Закрой его в камеру, что ли? Весь мозг вынесет, — обратился к напарнику лейтенант.
— Камеры не резиновые, и так задержанных как селедки в бочке, — ответил лейтенант Серега и обратился к напарнику:
— Вася, меняемся, я задолбался уже с этими синяками.
Лейтенант Вася встал, уступив место за столом. Взял мужика за локоть и подвел к решетке. Остановился, некоторое время задумчиво смотрел на меня, потом спросил:
— Ты как? Не прибьешь этого ссыкуна?
Я неопределенно пожал плечами. Ситуация нереальная. Я все еще пытался вспомнить, с чего началась драка и с кем именно я дрался. Но кроме вокзального дурачка и растопыренных перед глазами птичьих когтей ничего внятного не мог вытащить из своей памяти. В голове крутились слова юродивого: «откопают-закопают, откопают-закопают»…
Лейтенант Вася, не дождавшись от меня ответа, решил не рисковать и вытолкнул мужика за дверь, которая, как я помнил по своей первой жизни, вела в длинный коридор с камерами предварительного задержания. Мы как-то с Вальком — в моей первой жизни — кстати, тоже после инцидента на вокзале, оказались здесь и мальчишник отпраздновать не получилось.
ППСники доставляли и доставляли задержанных, причина задержания уже вызывала ярость у лейтенантов. Их просто колотило после слов: «Справлял малую нужду в неположенном месте».
— Да вы охренели, что ли? — сорвался лейтенант Серега.
— Действительно, парни, умерьте немного пыл? — поддержал его лейтенант Вася. — План на сегодня выполнили и перевыполнили.
«Писающие мальчики», наконец-то, закончились. Не знаю, то ли милиционеры вняли просьбе коллег, то ли в наступающей темноте не могли разглядеть «нарушителей».
Один из дежурных щелкнул выключателем. Ртутные лампы дневного света залили помещение дежурки мертвенной синевой.
Воспоминания включились, словно лампа под потолком. Я вспомнил, что наткнулся на парня, бритого налысо, совершенно обычного, посмотрел в его темно-карие, почти черные глаза… И увидел птицу. Дальше все завертелось настолько быстро, что проанализировать случившееся не смог. Но зато вспомнил Петра. Он смотрел на меня, облокотившись на перила балкона второго этажа. И сразу возник законный вопрос: где этот чертов ботаник и почему я до сих пор здесь? Сорокину достаточно сделать один звонок, чтобы ситуация разрешилась.
В дежурку вошла дама бальзаковского возраста с майорскими погонами на плечах. На голове химическая завивка, брови выщипаны тонким полукругом, на веках — пронзительно-зеленые тени. Губы накрашены коричневой помадой и обведены по контуру более темным карандашом.
— Так, ребята, давайте я быстро выписываю штрафы и разгоняйте эту толпу. И позовите стажерку, пусть помогает.
Ушастый лейтенант тут же нырнул за дверь, послышался топот.
На столе дежурного зазвонил телефон.
— Да. Да, товарищ полковник. Да, понял. — Он положил трубку и растерянно посмотрел на женщину-майора.
— Что там? Не тяни, — она ждала ответа.
— Приказали этого отпустить, — он кивнул в мою сторону. — Без составления протокола. Протокол задержания приказали отдать ему лично в руки.
— А второго? — уточнила майор, поправив перманентную челку.
— И второго тоже, — растерянно произнес лейтенант Серега.
— Да что ты как не живой! Кто звонил? — потребовала ответа женщина-майор.
— Дежурный по городу, полковник Костенко, — лейтенант посмотрел на меня и снова повернулся к старшей по званию. — Что делать?
— Что-что… Я здесь командовать не могу, я дознаватель. Ты дежурный, так что решать тебе, — и дама с перманентом, поджав коричневые губы в скупой бантик, взяла со стола пачку протоколов и вышла из дежурки.
Тут же вошел ушастый напарник лейтенанта Сереги.
— Этого выпустить. Приказ Костенко, — сообщил Серега. — Постой, я сам. Ты второго веди.
Я глянул на «пастора». Тот забыл «держать лицо» и теперь внимательно и с большим интересом наблюдал за происходящим. Он перестал отпускать шуточки и постарался сделаться как можно менее заметным. И это у него получилось хорошо. Ни лейтенант Серега, ни его ушастый напарник следующие десять минут не обращали на него никакого внимания.
Лейтенант Вася, погремев ключами возле камер в коридоре, вошел в дежурку с растерянным выражением на лице.
— Серега, его там нет, — сказал он, хлопая рыжими ресницами.
— В смысле нет? — не понял лейтенант.
Он открыл решетку и вежливо попросил меня:
— Выходите пожалуйста, вы свободны. Сейчас только протокол задержания отдам.
Я встал, повертел головой — до хруста в позвонках. Попытался привести в порядок одежду, но куда там. Футболка мокрая, на джинсах грязь. Вышел из обнесенного решеткой угла дежурки.
— Скажите спасибо, что местный инвалид сообразил водой в вас плеснуть, так бы сейчас не здесь сидели, а на больничной койке лежали, — добавил лейтенант Серега и тут же обернулся к напарнику:
