Тем временем подготовили акт, присутствующие расписались под тем, что «контейнер не был вскрыт; долгое время простоял под воздействием перепадов температур, воздействием осадков; секретный кодовый замок марки ЭТЦ не вскрыт; контейнер заполнен останками неизвестного происхождения, среди которых пульт управления объектом не обнаружен»…
— Какой «не обнаружен»⁈ — Заорал Блохин. — Надо проверить, может он под этими костями!
— Пожалуйста, проверяйте, — Сорокин усмехнулся так, как, наверное, мог бы усмехнуться сам дьявол и жестом пригласил Николая Ивановича к жуткому «кургану», вывалившемуся из контейнера. — Проверяйте, — растягивая гласные, произнес он равнодушо.
Блохин с американцем переглянулись и начали разгребать эту кучу, отбрасывая в сторону кости.
— Ветров! — Сан Саныч окликнул одного из стоящих в оцеплении. — Принеси товарищам шанцевый инструмент.
Солдат метнулся к складу, и тут же вернулся назад с совковыми лопатами. КГБшник зло зыркнул на него, но лопату взял. Сухой, ломкий хруст разносился над площадкой.
А я смотрел на это и думал, что и умерли люди в муках, в подземелье монастыря, и после смерти нет им покоя. Словно прочитав мои мысли, Сан Саныч подозвал к себе командира группы:
— Капитан, после того, как эти вандалы, — он кивнул в сторону Блохина и Арни, — закончат глумиться, похороните по человечески.
Блохин с американцем ничего не нашли. Сорокин не предложил даже умыться, но было заметно, что ему приятно наблюдать за тем, как КГБшник пытается безуспешно стряхнуть пыль с одежды. Подозреваю, что у этих двоих личные счеты, слишком уж эмоционально они реагируют друг на друга. Вокруг них воздух почти искрит от целой гаммы скрытых эмоций.
«Гостей» полковник Сорокин проводил до ворот — лично. Я отметил, что траспорт проверяющих на территорию «Р. И. П.» не пустили. Сорокин перебросился парой слов с охранником на входе, и вернулся к контейнеру.
— Влад, пойдем. — И быстрым шагом направился к лабораторному зданию. Я обратил внимание на то, что сегодня строителей нет. Работа приостановлена. — Где Петр? — Сан Саныч оглянулся.
— Убежал к Насте, уже наверное обедает, — ответил я.
— Отлично. Ему не нужно присутствовать при нашем разговоре, пока вся эта свистопляска с проверяющими не утрясется.
Лабораторное здание имело странную планировку. Я уже был в нем, когда ботаник пытался протащить в машину оборудование, но тогда вошел с другой стороны и сразу попал в небольшое помещение. Сейчас же Сорокин провел меня по периметру. Лаборатории соединялись в центре лучами и я вдруг вспомнил, что в своей первой жизни был здесь. Тогда же, когда посещал дом Лисавенко — во время школьной экскурсии. И нам очень ярко рассказывали о том, что здесь будет оборудован климатрон. Что вот в этом отсеке будет воссоздан климат тропических лесов Африки; а здесь — климат пустынь Средней Азии; а в следующем отсеке — тундра с ее карликовыми деревьями, мхами, лишайниками и морошкой. Потом, насколько я читал, это здание выкупила московская фирма, и идея климатрона еще долго не давала покоя новым собственникам. Даже начали ремонт здания, но скоро разорились. Значит, «Р. И. П.» в моей первой реальности не существовал? И эта реальность, в которую я попал, умерев в офисе от сердечного приступа, действительно альтернативная? Но обдумать не успел — Сорокин нажал кнопку, отключая сигнализацию.
Мы попали в небольшую — квадратов шесть — комнату с лифтом, в центре огромного, разделенного на лепестки лабораторий, зала. В кабине две кнопки без обозначения этажей. Сан Саныч нажал на одну — и лифт ухнул вниз.
Судя по времени, мы спустились на три этажа — не меньше. Останавливаемся. Еще одна дверь — куда более серьезная. Сорокин молча подходит к панели возле, пальцы порают над клавиатурой, вбивая длинную последовательность цифр. Тихий щелчок — и красный глазок сигнализации гаснет. Щелчок замка, тяжелая дверь отъезжает в сторону. В холодном воздухе запах металла.За этой дверью еще одна. Массивная, стальная, с маховиком посредине, словно в банковском хранилище.Сорокин вращает колесо, дверь открывается.
Воздух внутри сухой и холодный. Вдоль стен стеллажи с опечатанными металлическими ящиками, ряд сейфовых ячеек — все как в самом надежном банке.
Сан Саныч оборачивается ко мне, его лицо в синеватом свете кажется высеченным из камня.
— Давай. — Говорит он.
Я скидываю рюкзак с плеча, расстегиваю. Внутри, аккуратно обернутый в спальник, лежит черный чемоданчик. Похож на чемоданчик со спутниковым телефоном, но крупнее, тяжелее, с дополнительными кнопками на верхней панели, о назначении которых я могу только догадываться.
