Девушка несколько секунд смотрела мне в глаза, а потом спросила.
— Узнал?
— Да, — я опустил взгляд. — Не знаю, правда ли то, что увидел. Может, ведьма обманула?
— А сердце? — Драмина вцепилась мне в руку. — Не убегай от себя, Роберт. Я не слепая и вижу, что сердцем ты уже всё понял?
— Марина… она мне… — слова застряли в горле… — она мне изменяет… я видел ее с другим мужчиной.
— Нет, не изменяет, — Драмина, подумав секунду, покачала головой. — Роберт, вы полгода как расстались. Твоя ведьма просто нашла себе нового парня. Какого-нибудь молодого мага, который сделал ее счастливой.
Я не мог ничего ответить. Хотелось закричать, что мне в душу нагадили, но Драмина права. Она максимально бережно относится к моим чувствам. Это я глупец, не желал признавать очевидного. Она ушла. Моя Марина ушла. Мы расстались. Только сейчас, я, наконец, осознал эту простую истину.
Вместо ответа, я обнял Драмину максимально тактично. Все-таки мы не одни находимся в лавке.
— Дай мне немного времени прийти в себя.
Девушка не стесняясь обняла меня за шею и улыбнулась от всей души.
— Не переживай ты так. Такова дуальность мира, Роберт, — взгляд девушки неуловимо изменился. Я это почувствовал, не смог понять, что именно изменилось, — только разбитое однажды сердце может кого-то искренне любить.
Странное чувство. Я обнимаю девушку, смотрю ей в глаза, но ощущение, что передо мной не совсем Драмина, а кто-то другой, произносящий вслух ее потаенные мысли. Когда взгляд девушки снова изменился, она густо покраснела и разорвала объятия.
Что. Это. Черт. Возьми. Сейчас. Было?!
Из потока странных мыслей, меня выдернул вошедший в лавку поручик княжича. Сделав всего шаг в мою сторону, он вдруг резко остановился, глядя на меня.
— Четыре часа прошло, а в тебе снова что-то неуловимо изменилось, — поручик указал ладонью себе на грудь. — Вот ты на меня смотришь, Кощей, а у меня в груди всё стынет.
Я пожал плечами. Значит, мой взгляд теперь можно почувствовать. Это плохо. Можно забыть о скрытном передвижении вблизи существ с развитым восприятием.
— Господа! — рявкнула Львица из-за прилавка. Рядом ней стоял сладко зевающий Магл. — Элиры! Я ко всем вам разом обращаюсь. Выберите заклинание и проваливайте из Академии. Я не для того ваши задницы последние две недели берегла, чтобы вы померли от собственной глупости. Напомню, слуги Древних вас всех всё еще ищут.
Наманикюренный палец Львицы указал на меня.
— А тебя, Кощей, я не хочу видеть в Академии как можно дольше! Ты не просто студент, а студент-катастрофа. Ни разу в жизни не встречала никого, кто мог бы влипать в неприятности с такой завидной регулярностью.
Уже через пять часов после выезда из Академии, я под утро с Окуром добрался до дома, в который на время переселили мою семью. Проспал до полудня и проснулся только когда из гостиной начали доноситься знакомые голоса. Мама и Камилла накрывали на стол, звеня посудой и столовыми приборами. За окном уже был день и с неба падали крупные хлопья снега.
Я слышал и другие голоса. Окур о чем-то говорил с другим обладателем мужского голоса. Я узнал слепок ментата не сразу. Но когда понял, кто это, вскочил с кровати и одевшись побежал вниз со со второго этажа.
— Папа! — я сгреб отца в охапку, прервав начавшийся у него спор с Окуром.
Гард Кхан, мой родной папа, появлялся в нашем доме крайне редко. Мы сегодня впервые за весь год увиделись.
— Роберт! Очнулся, наконец! — когда я отпустил отца, он по дружески хлопнул меня по плечу. — Сын, да ты вырос! Меня как пушинку поднял. Да и уровень у тебя ого-го-го каким должен быть.
— Девяносто седьмой! — выпалил я, продолжая радоваться.
Папа на секунду затих, а потом медленно покачал головой.
— Девяносто седьмой. Меньше чем за год…
Окур кашлянул в кулачок.
— С вашего позволения, вмешаюсь, — поручик глянул на моего отца. — Роберт набрал эти уровни за последние четыре месяца, господин Кхан.
— Девяносто седьмой… — папа снова покачал головой. — У меня пятьдесят первый уровень в мои-то сорок девять лет. Считай, полтинник уже! И тридцать лет в армии. Я отчетливо помню лица людей… хотя нет. Сегодня не тот день, когда стоит рассказывать о таких вещах.
Папа огляделся в гостиной, нашел взглядом пару пледов и, подняв их, сказал маме:
— Марго, я с сыном на крыле посижу. Будь добра, сделай нам две чашки какао с маршмеллоу.
Мама в ответ тихо проворчала.
— Два года, как в разводе, а он все командует и командует. Вот появится другой мужик в доме, и перестанешь ты сюда ходить.
Ее расслышали все. И я, и довольно улыбающийся отец, и Окур, разглаживающий усы.
— Помогу дамам накрыть на стол, — прогудел поручик резко напрягшемуся отцу. — Всё-таки, Новогоднюю ночь я проведу вместе с вашим семейством. А мужчине должно помогать слабым женщинам.
Мне было жутко интересно, как же папа отреагирует, но он сохранил лицо, хотя его ментат и пылал злостью.
— Пойдем на крыльцо, Роберт. Что-то мне свежим воздухом подышать захотелось.
