— Не ошибаетесь, — несколько более вольно, чем следовало, ответил Станке, словно показывая, что мы хоть и вынуждены подчиняться гвардейскому руководству, но все же остаемся на службе в старой доброй Конторе.
— Так вот, Артур, — прекрасно понял прозвучавший намек комендант. — Хороших солдат из вас не получится. Нечего вам делать наверху по большому счету. Да и при очередном прорыве толку от вашего брата немного. В особый отдел, учитывая некоторые нюансы характеристик по месту предыдущего несения службы, направить тоже не могу. Вы согласны?
— Абсолютно.
— Но было бы расточительно запихивать высококлассных специалистов в какую-нибудь хозроту. Нет, служба есть служба, и плац подметать тоже кому-то надо, но, мне кажется, это не совсем то. Или вы так не считаете?
— Вам виднее, — вежливо улыбнулся Артур, но ему ничего другого и не оставалось: угроза коменданта законопатить нас в какую-нибудь дыру была вполне осуществимой.
— Не без этого, — растянул полные губы в не менее вежливой, но при этом и не менее притворной улыбке Ребреш. — Войдете в состав мобильной группы — будете нарушителей отлавливать. Понятно, что отлавливать и без вас есть кому, но вот по части дознания и прочих оперативно-розыскных мероприятий опыта у бойцов маловато.
— Чернокнижники за Ограду ходят? — встрепенулся я.
Попавшим под влияние Хаоса выродкам оказаться в родной стихии время от времени просто необходимо.
— Чернокнижники, одержимые, черные старатели, браконьеры, старьевщики, — просветил нас комендант. — Ну да вас в курс дела введут. Вот, кстати, командир третьей патрульной роты капитан Роман Роот. Работать с ним будете.
— Очень приятно, — повернулся к моментально проснувшемуся капитану Артур. — Думаю, остальные вопросы нам господин капитан сможет прояснить?
— Проведи инструктаж и размести, — распорядился Ребреш. — По исполнении доложишь.
— Слушаюсь, — незамедлительно, но без особого рвения в голосе откликнулся Роот. — Разрешите?..
— Свободны, — достал пепельницу потерявший к нам интерес комендант.
Мы молча покинули кабинет, забрали оставленные в приемной сумки и подошли к лифту.
— Куда сейчас? — окинув внимательным взглядом капитана, осведомился Станке.
— Больше ничего нет? — кивнул на наши небогатые пожитки Роман.
— Нет.
— Тогда на медкомиссию, потом в расположение. — Капитан вошел в открывшийся лифт. Мы зашли следом.
— Связаться с родными когда можно будет? — заработав недовольный взгляд Артура, уточнил я.
— В роте… — пожал плечами Роот. — Или что-то срочное?
— Да понимаете… — ухмыльнулся Станке. — Перед отправкой сюда у нас, как бы это помягче выразиться, некоторое время не было возможности получить доступ к средствам связи.
— Понял, — прищурился капитан, который явно оказался не в курсе некоторых моментов из наших личных дел. — В медсанчасти магофон с выходом в город установлен.
— Вот и замечательно.
— И еще… — придержал за локоть уже шагнувшего из остановившегося лифта в полутемный коридор Станке гвардеец. — Не люблю в обращении множественное число…
— Артур, — протянул руку мой бывший командир.
— Марк, — последовал его примеру я.
В медсанчасти пришлось проторчать добрую половину дня. Все это время нас взвешивали, прослушивали, измеряли давление и подвергали другим, куда более неприятным процедурам. Только кровь на анализы пришлось сдавать пять раз. Так что ни добраться до магофона, ни перекусить так и не получилось. А когда бесстрастные, словно зомби, гвардейские медики оставили нас в покое, пришлось собирать манатки — вернулся отлучавшийся по своим делам Роот.
— Это обязательно? — притронулся кончиком пальца к припухшему виску Артур и болезненно поморщился. У меня после пятиминутной операции голова и вовсе раскалывалась.
— Датчик-то? — понимающе усмехнулся Роман. — А как без него? Мобильные магофоны к нашим условиям неприспособлены, а на постоянной основе контролировать новое пополнение первые полгода просто необходимо. По статистике именно в этот период наблюдается максимальная подверженность одержимости и наиболее высокая вероятность поражения порчей. Да и на алхимических переговорниках экономия выходит.
— Полгода? — заинтересовался Станке. — Потом вырезать?
— Зачем? — удивился ведший нас каким-то длинным полутемным коридором капитан. Двери, мимо которых мы проходили, все как одна оказались закрыты; потолок и стены непонятно зачем выкрашены серебристой краской. И даже мягко пружинившее под ногами синтетическое покрытие пола явственно отливало серебром. — Сам рассосется.
— Теперь к комиссару? — зевнул я, когда по винтовой лестнице мы спустились на минус третий этаж.
— В расположение, — мотнул головой Роман. — Комиссар занят. Сказал, сам подойдет. Да! Пока он все документы не оформит — наверх вас выпустить не смогу.
— Какие еще документы? — поморщился Станке.
— Подписки о неразглашении, должностные инструкции, техника безопасности, инструктажи, допуски, тестирование на знание нормативных документов…
— Да проходили мы эти инструктажи, — фыркнул я, — раз в неделю практически. И допуски оформлены должны быть.
