- Ты купила меня на Скотобойне, Мими, - прошипела она, больше не в силах сдерживать свое раздражение. - Ты пригласила меня расследовать преступление, попросила исцелить последнего свидетеля убийства, ни разу не задумываясь о том, какой опасности это подвергало меня. Ты заплатила мне лишь малую часть той суммы, за которую ты меня купила, хемы, которых я так и не увидела.Ты держала меня за запертыми дверями, в самом дальнем конце обеденного стола, ожидая от меня чуда. Сколько я работала, чтобы заслужить твое доверие, только чтобы оно исчезло из-за одного ночного кошмара, одного непонятого поступка? Я никогда не сотрудничала с человеком в маске и не обманываю тебя сейчас.
- Кто продолжал бороться, когда врачи уже списали Хендона, я или доктор Санто? В конце концов, кто его исцелил?
Ее слова потрясли комнату; казалось, что книги могли бы упасть с полок, а люстра - с потолка. Трин опустил пистолет, но Нхика все еще чувствовала жар их осуждения так же отчетливо, как ощущала дуло их пистолета, направленное между ее глаз. Ее мышцы все еще дрожали, гудя от выброса адреналина и гнева, ее легкие жадно хватали воздух, несмотря на его изобилие. Она могла бы успокоить румянец на щеках, слезы в глазах, дрожь в руках, но позволила им остаться, потому что уже выплеснула весь свой гнев. Теперь у нее осталась только честность.
Наконец, Мими шагнула вперед, с выражением раненого зверя. Когда она подняла подбородок, Нхика беспокоилась, что она проявит свое обычное упрямство, но следующие слова прозвучали смиренно: - Ты права. Мы были неправы, Нхика.
- Но веришь ли ты мне?
- Я... - Мими провела языком по зубам, ища помощи у Андао.
Ответил Трин. - Нхика, ты просишь нас поверить, что доктор Санто, человек, который всегда был добр к нам, который был доверенным лицом мистера Конгми, с которым мы все выросли, совершил самое страшное преступление. - Его голос был мягок, и он убрал пистолет в кобуру - он больше не считал ее угрозой, но как насчет союзника?
- Да, прошу.
- И ты знаешь это потому, что человек в лисьей маске сказал тебе?
- Да.
- Ты не подумала, что он мог солгать тебе?
- Да, но я верю ему.
- Почему?
- Потому что... - Между ними воцарилась тишина, пока Нхика искала ответ, которого не знала даже сама. Потому что он показал ей свою семью, и она нашла это более убедительным, чем ложь доктора Санто. Потому что все они носили маски, но он снял свою для нее. - Потому что он целитель сердца.
Ее заявление вызвало молчание. Последовательность эмоций пронеслась по их лицам: сначала шок, затем осознание, потом понимание. Поняли ли они теперь, почему она их покинула?
Нхика продолжила: - Когда я думала, что осталась единственная в этом городе, я нашла другого. Я не ожидаю, что кто-то из вас поймет, каково это, иметь друг друга. Если бы я могла показать это вам, вы бы поняли одиночество. Я прошу лишь, чтобы вы приняли причину, по которой я ушла - это был шанс, от которого я не могла отказаться. Но я вернулась, чтобы попросить вашей помощи в разоблачении доктора Санто - справедливости для вас, безопасности для меня. Если этого недостаточно, то мне больше нечего предложить.
Слова никогда не были ее даром; этим даром было целительство сердца, и ее пальцы зудели, желая вплести их кости с ее тоской. Ее сердце билось так, словно грудная клетка была раскрыта, словно они могли заглянуть между ее ребрами и через грудину на обнаженное сердце. Она хотела, чтобы они ответили; больше того, она хотела, чтобы они поняли.
Нхика никогда не просила многого раньше. Она никогда не хотела многого, но сейчас хотела этого. Чтобы они поверили ей больше, чем доктору Санто, несмотря на годы их доверия к нему. Чтобы был хоть какой-то знак того, что она произвела на них впечатление, что они могли научиться заботиться о ком-то вроде нее. Чтобы ее выбрали, хоть раз, не за услугу или работу, а как друга.
- Я хочу поверить тебе, - наконец начала Мими, ее дрожащий голос разорвал тишину. - Но если не ты, то кто же человек в лисьей маске?
В этот момент раздался стук в дверь кабинета. Все обернулись, когда дворецкий просунул голову в комнату. - У вас гость, - сказал он.
Дверь распахнулась полностью, и внутрь вошел Кочин. Глаза Нхики расширились - она не просила его раскрывать себя - но он бросил ей уверенный взгляд.
- Доброе утро, - сказал он и поклонился.
Глава 21
Комната замерла, воздух стал таким хрупким, что Нхике казалось, он может разбиться от одного лишь стука её сердца. В планах никогда не было того, чтобы Кочин раскрывал себя - она боялась, что Конгми могли сделать с этой информацией, - но вот он здесь, несомненно подталкиваемый чувством вины. Она следила за ним краем глаза, видела, как он держит плечи ровно и сохраняет спокойное выражение лица, несмотря на смертоносный взгляд Мими.
- Мистер Вен, - прорычала Мими. - Что вы здесь делаете?
Нхика попыталась вмешаться, но Кочин опередил её.
- Думаю, вы уже догадались.
- Это вас вспомнил Хендон в тот день? - глаза Мими были дикими.
- Да.
- Вы убили моего отца?
Кочин вдохнул сквозь зубы.
- Я сделал это.
