Наконец, Тинаи вздохнула с облегчением. - Хорошо, мистер Вен. Спокойной ночи.
- Спокойной ночи, Тинаи.
Прошёл момент, слышались какие-то шорохи, и Нхика увидела, как тень Тинаи исчезает от двери. Только когда она услышала, как затихают шаги и закрывается другая дверь вдалеке, она позволила себе снова дышать.
Кочин тяжело выдохнул, затем взглянул на неё. - Ты в порядке?
- Да. - Нхика снова надела перчатку, всё ещё чувствуя пульс в своей руке. Её пальцы крепко сжимали стеклянный флакон. - А ты?
- Всё хорошо. - Он опёрся на дверь, разминал руку, как будто она болела.
- Я, наверное, могла бы усыпить её, - вслух подумала Нхика.
- Знаю. Но я не хочу, чтобы кто-то из нас использовал наши способности целителя сердца таким образом, если это не необходимо. - Его глаза, когда они встретились с её, были полны печали.
- Всё в порядке. Нам нужно уходить, пока нас не поймали.
Он тяжело вздохнул. - Я полностью согласен.
Нхика последовала за ним через заднюю часть каретного гаража, прислушиваясь к любым звукам. Ночной воздух принёс облегчение, и она почувствовала себя легче, покинув дом, те тенистые стены и Далтские тексты. Она держала флакон с санкуронием как спасательный круг, а улицы Свинного квартала казались ей бурлящими волнами цунами.
Когда они начали идти по тропинке к шлюпке, Нхика бросила последний взгляд на особняк, каретныйгараж и его тёмные окна. На мгновение тревога закралась в её душу, когда она подумала о горничной и о последствиях, если она предупредит доктора Санто об их визите этой ночью. Но эти мысли быстро исчезли, когда Кочин начал грести обратно.
Глава 24
Когда наступил день эксгумации, Нхика и Кочин отправились к кладбищу Конгми на шлюпке, переодевшись в траурные одежды и взяв с собой санкуроний. Всё зависело от этой эксгумации и последующего подкидывания санкурония в кабинет доктора Санто.
С каждым гребком Кочин всё ближе подводил их к кладбищу, где их ждали Мими, Андао и Трин.
Нхика раньше и врала, и вторгалась, и крала, но никогда не чувствовала себя такой нервной. Раньше она могла потерять лишь горсть хемов или своё достоинство, но сегодня на кон были поставлены жизни тех немногих, кто ей был дорог.
Пока он грёб, глаза Кочина внимательно изучали её лицо. Как-то он легко прочитал её, и спросил: - Переживаешь?
- Немного, - призналась она. Она готовилась к эксгумации мысленно, но это мало помогало справиться с нервозностью сейчас.
- А зачем? Разве не я буду тем, кто все сделает? - поддразнил он. Так было лучше; у Кочина был опыт исцеления через лекарства.
- Значит я волнуюсь за тебя, - ответила она. - А ты?
Его ответ задержался на мгновение. - Я в ужасе, - признался он. - Это первый раз, когда я восстаю против доктора Санто после попытки покинуть город. Я всё время боюсь, что последствия будут такими же, как прежде, что он найдёт что-то новое, чтобы отнять у меня. Но больше, чем переживаю, я... надеюсь.
- Надеешься? - Нхика поняла, что улыбается.
- Да. Это не первый раз, когда я пытаюсь сбежать от него, но это первый раз, когда я делаю это не один. - Его глаза скользнули по ней, и на его губах появилась лёгкая улыбка. - Я чувствую, что всё, чему я научился у доктора Санто, готовило меня к этому. Это почти поэтично.
- Ты знал, как вывести санкуроний из тела Хендона благодаря доктору Санто?
- Да. Я прочитал достаточно его работ, чтобы знать, что искать. Целительство сердца и медицина могут быть комбинированы с удивительным эффектом, но мир может никогда об этом не узнать. - Его лицо стало серьёзным. - Он учил меня исцелять мёртвые тела.
- Он заставлял тебя исцелять мёртвых? - Эта мысль инстинктивно вызывала у неё отвращение, чувствовать смерть при исцелении так же интимно, как она ощущала болезнь.
- Тела доноров. Он хотел, чтобы я восстанавливал мёртвые органы для пересадки.
- Я не знала, что целительство сердца может это сделать.
- Я до сих пор не уверен, что это действительно так. Я мог вернуть их функции, иногда. Но не так, чтобы это его удовлетворяло. - Воспоминание, видимо, было неприятным, потому что глаза Кочина потемнели. - Он всегда относился к моему дару как к науке.
Нхика хотела возразить, что это и есть наука, что это что-то, что можно изучать и обучать, но его благоговейный тон говорил о том, что он думает иначе. - Что это, если не наука?
- Не знаю, - сказал он, - магия? - Нхика боролась с инстинктом опровергнуть это. Слушая это от большинства людей, принижение целительства сердца до магии - тех же дешёвых фокусов и ловкости рук, что исполнялись перед полувосторженной аудиторией - всегда было попыткой лишить прав тех, у кого был дар, которого никогда не могли иметь Теуманы. Но от Кочина это слово звучало с восторгом.
- Магия?
