Последний гвоздь полностью

– Вам нельзя здесь стоять. Вы же прямо в центре велодорожки.

– Мы полностью отдаем себе в этом отчет, но мы обязаны выполнить кабельные работы.

– Что за кабельные работы? Это не указано в нашей системе.

– Нет?

– Нет, поэтому мне придется попросить вас собраться и освободить проезд как можно скорее.

– Увы, это невозможно. Как видите, работы в разгаре и мы не можем сдвинуться, пока…

– Это ваши проблемы. Не мои, – перебил парковщик. – У вас есть пять минут. Затем я вынужден буду оформить протокол.

– Но подождите минутку. Как это может быть нашей проблемой, что вы это не видите у себя в системе? Я понимаю, что вам это не нравится, но, честно говоря, не знаю, что мне с этим делать.

– Вам следует собрать вещи и убрать машину, потому что у вас нет разрешения на…

– Кто сказал, что у нас нет разрешения, только потому, что оно не отображается у вас на экране? Откуда мне знать. – Она пожала плечами. – У вас, наверное, новая электронная система или что-то в этом роде.

– Да, действительно, но у нас обычно не бывает подобных ошибок. Почти всегда речь идет о местоположении и времени на талоне, которые не…

– Слушайте, извините. – Дуня подняла руки. – Но у меня нет времени на это. У нас тут несколько оптоволоконных кабелей, которые нужно починить, и мы еще утром получили разрешение. Что отображается или не отображается у вас на экране, лучше обсудите с вашим IT – отделом. А теперь вынуждена попросить вас выйти за периметр. Это техника безопасности. Иначе мне придется составлять протокол.

Парковщик попятился за ограждение, где некоторое время стоял, переводя взгляд со своего устройства на фургон и открытый люк, пока, наконец, не двинулся дальше.

Дуня вернулась в фургон, закрыла двери и села, собираясь отчитаться, что проблема решена. Но то, что она увидела, заставило ее замереть, устремив взгляд на один из мониторов, которые, как в зеркале, показывали ее саму. Только через несколько секунд она догадалась прибавить громкость.

– Дуня Хугор в прошлом была связана с моим отделом, – услышала она Слейзнера снова появившегося в кадре. – Уже тогда у нее были разногласия с Яном Хеском, а два года назад, после того как она, помимо прочего, подделала мою подпись, я не видел другого выхода, кроме как ее уволить.

– Алло? Дуня, ты тут? – послышался голос Фарида, который, судя по монитору, бродил вокруг и изучал роскошные апартаменты.

– Да, я здесь, Фарид. Но Слейзнер, он… он обвиняет меня.

– Едва ли я мог тогда догадываться, что всего через несколько лет мне придется объявить ее во внутренний розыск, что я и сделал не менее двух дней назад, – продолжал Слейзнер. – А теперь вот это. – Он замолчал и покачал головой.

– Дуня, вот он. – Фарид оказался в комнате без окон перед мультитренажером с кабелями, весами и различными рукоятками для натягивания. – Но здесь слишком тесно, чтобы мы могли установить камеру и все остальное.

– Фарид, он обвиняет меня в убийстве, – сказала она. – Понимаешь? Это меня он…

– Но здесь должно сработать. Или как? Здесь даже есть вытяжка. – Фарид зашел на кухню с большой широкой плитой под такой же большой вытяжкой. – Все, что нам нужно сделать, это отодвинуть обеденный стол в сторону, – продолжал он. – Или что скажешь? – Он повернулся лицом к столу, чтобы она могла видеть его на мониторе. – Алло? Дуня? Ты же видишь, что я на кухне? Или ты потеряла связь с камерами?

– А откуда вы знаете, что за убийством стоит Дуня Хугор? – спросил один из репортеров с экрана телевизора.

– Нет, я тебя и вижу, и слышу, – сказала Дуня в гарнитуру. – Но слышишь ли ты меня?

– Спасибо, что спросили, – сказал Слейзнер. – Потому что я как раз собирался к этому перейти.

– Да, громко и четко, – сказал Фарид, начав отодвигать стулья вокруг обеденного стола. – Немного прерывисто и с задержкой, но ничего страшного.

– Эта запись была сделана вчера, поздним вечером, – продолжал Слейзнер. – Заснято камерой наблюдения на подземной парковке в центре Копенгагена.